Фаза Монстра
Шрифт:
Маленькая яхта медленно по огромной спирали приближалась к бирюзовому газовому гиганту, похожая на крошечный метеорит, захваченный притяжением огромной планеты. Скоро она пересекла орбиту Пэка, оставив маленький спутник далеко в стороне. Таким же образом прошли орбиты Белинды и Розалинды. А вот Порция, как и рассчитывал адмирал, оказалась лишь немного в стороне от траектории движения «Селигера». Короткий толчок вспомогательными двигателями, и яхта мягко «прислонилась» к каменистой поверхности крохотного спутника.
Спустя двенадцать часов каменный обломок ста десяти километров
Однако первые трое суток наблюдений не дали абсолютно никаких результатов. Безмятежная, безликая, ровно-бирюзовая поверхность Урана была совершенно спокойной. Наблюдение велось во всех возможных диапазонах электромагнитного излучения, но ничего, кроме обычного для этой планеты фона, не было. Четверо астрофизиков, осуществлявших наблюдения, все чаще посматривали в сторону адмирала, и в их взглядах читался вопрос, который и озвучил наконец самый старший из них. Петер Лех, профессор астрофизики новосибирского университета, сразу после завтрака подошел к Кузнецову и спросил:
– Господин адмирал, я благодарен вам за возможность наблюдать Уран в такой близости, тем более что именно эта планета давно уже меня интересовала, но скажите мне на милость, что именно мы... ищем?! Я вижу, что вы недовольны получаемыми нами результатами, что вы ждете чего-то... Чего?!!
«Да, старею... – с внутренней усмешкой подумал адмирал, – ...по моей физиономии уже можно читать мои чувства!»
А вслух он спокойным тоном ответил:
– Я, дорогой профессор, действительно рассчитывал обнаружить здесь что-то неожиданное. Но вот что именно, я не могу сказать... Просто потому, что не знаю. Давайте продолжать и посмотрим, что получится... В конце концов, ваш отпуск кончается только через два месяца, так что время у нас еще есть!
Вряд ли профессора устроил такой ответ, но другого у адмирала не было.
И именно на четвертые сутки пребывания «Селигера» на Порции наблюдателям удалось наконец увидеть нечто совершенно невозможное.
Порция висела на ночной стороне Урана, и гигантская планета заслоняла своим темным диском большую часть звездного неба. В кают-компании яхты, переоборудованной под рабочий зал обсерватории, находились Кузнецов, Лех и ассистент профессора Вацлав Коржич. Лех анализировал данные, полученные за предыдущие сутки, Коржич, расположившись в кресле оператора, работал с текущим потоком информации, а адмирал, устроившись на отодвинутом к стене диване, смотрел на огромный обзорный экран, висевший на противоположной стене кают-компании. Рассматривать на этом экране в общем-то было нечего – огромный черный диск и несколько тусклых звезд по углам, но адмирал казался полностью погруженным в это созерцание. В кают-компании стояла нормальная рабочая тишина, и вдруг в этой тишине
– Профессор, подойдите, пожалуйста, сюда... тут что-то... странное!..
Лех оторвался от экрана компьютера и удивленно посмотрел на своего помощника:
– Странное?.. Что странное?..
– Точечное повышение температуры в верхних слоях атмосферы!..
Петер Лех поднялся с места и направился к Коржичу, недовольно бормоча:
– Ну какое, право, точечное повышение?.. Опять наводки на аппаратуру!..
– В таком случае это очень странные наводки, профессор, – не отрывая глаз от экрана монитора, возразил помощник. – Вот сейчас мы посмотрим...
И его пальцы быстро забегали по клавиатуре.
Лех подошел справа и склонился к монитору. Половину экрана занимал диск Урана. По гладкой бирюзовой поверхности были, казалось бы, хаотично разбросаны крошечные оранжевые точки. На другой половине экрана профессор прочитал:
«Области повышения температуры локализованы в восьми точках. Площадь нагрева каждой точки составляет не более восьми квадратных километров. Скорость повышения температуры 0,32 градуса по Цельсию в минуту. Атмосферное давление в точках повышения температуры (верхний слой) падает со скоростью 0,12 бар в секунду. Смещение точек повышения температуры относительно поверхности планеты отсутствует».
– И давно это повышение температуры началось?.. – чуть дрогнувшим голосом поинтересовался профессор.
– Четырнадцать минут назад, – не поворачивая головы, ответил Коржич и тут же пояснил: – Я вначале тоже подумал, что это какой-то сбой в работе аппаратуры, но когда компьютер вывел координаты всех точек, мне стало ясно, что это нечто другое...
– Вот только что? – раздался голос адмирала. Он неслышно подошел к астрофизикам и тоже рассматривал изображение на экране компьютера.
Лех вопросительно посмотрел на Кузнецова, словно именно от него ожидал каких-то объяснений, однако тот даже не заметил этого взгляда. Вместо этого он тронул Коржича за плечо и спросил:
– А вы не могли бы перевести изображение планеты на большом экране в инфракрасный диапазон?..
– Нет проблем!.. – бодро ответил ассистент профессора, и его пальцы снова забегали по клавиатуре. Кузнецов и Лех одновременно повернулись к противоположной стене.
Изображение на экране разительно переменилось, на темно-багровом, почти черном фоне висел темно-красный, ровно окрашенный диск Урана, по которому были разбросаны пятна красного цвета. Не точки, как характеризовал зоны нагрева компьютер, а именно пятна, уже имевшие заметную площадь.
– Увеличьте самое крупное пятно! – потребовал адмирал.
Послышался быстрый перебор клавиш, и изображение на экране снова изменилось. Теперь вся его поверхность стала темно-красной, а в самом центре расползлось красное пятно с размытыми, нечеткими краями. Но самое интересное, что при таком увеличении стало заметно, что нагретое пятно... вращается вокруг своей оси!
– Проверь остальные параметры атмосферы в районах этих пятен!.. – не оборачиваясь, распорядился Лех и минуту спустя получил ответ Коржича: