Фехтмейстер
Шрифт:
— Узнай, кто там! — досадливо бросил лакею глава комитета, поудобнее сжимая в пальцах вечное перо.
— Александр Иванович, вас, — донеслось из прихожей.
— Я занят, и нынче принимать не буду.
— Тут господа офицеры… — начал было лакей, но вдруг замолчал. Вслед за тем двери кабинета распахнулись, и в комнату вошел полковник с флигель-адъютантскими аксельбантами в сопровождении долговязого жандармского поручика.
— Гучков Александр Иванович, если не ошибаюсь?
— Он самый, — удивленно разглядывая вошедших, произнес глава Военно-промышленного комитета. —
— Полковник Лунев, начальник Особого контрразведывательного пункта. Вот мои документы. Нам с вами необходимо переговорить. По возможности приватно.
— Приватная беседа в присутствии жандарма — это что-то новенькое в методах политического сыска, — пробегая взглядом строки предъявленного документа, надменно усмехнулся бывший Председатель Государственной думы, герой Мукдена [13] , Александр Иванович Гучков. — Если речь идет о моем аресте, будьте любезны действовать по закону. Во всех же прочих случаях мне не о чем с вами разговаривать. Извольте покинуть кабинет.
13
Во время русско-японской войны A.M. Гучков был представителем Красного Креста и «совершил подвиг самопожертвования, во время отступления оставшись в Мукдене вместе с ранеными солдатами».
— Как скажете, — устало пожал плечами флигель-адъютант, продолжая сверлить надменного собеседника бесцеремонным взглядом холодных серых глаз. — Вот ордер на арест, а вот — на обыск. Вышеславцев, распорядитесь пригласить двух-трех дворников в качестве понятых.
— Уже-с, — бойко отрапортовал поручик. — Прикажете звать?
— Сделайте милость.
Поручик скрылся за дверью.
— Так вы решительно отказываетесь говорить со мной? — еще раз переспросил незваный гость.
— У вас на этот счет появились какие-то сомнения? — ледяным тоном ответствовал Гучков. — Быть может, скажете, отчего вдруг?
— Что ж, тогда все по форме. Итак, ордера вам предъявлены, как меня зовут, уже знаете. Предлагаю добровольно выдать улики, изобличающие вас в связи с агентурой австрийской разведки. В этом случае вам будет учтена явка с повинной.
— Что еще за нелепость? — побагровел Гучков. — Вы хоть представляете, с кем разговариваете?
— Очень хорошо представляю. Однако на сегодня это был последний ваш вопрос. Стало быть, добровольно сотрудничать вы не хотите. Что ж, это ваше право. Ответьте мне, Александр Иванович, есть ли в вашем кабинет сейф?
— Есть, — искоса глядя на входящих в кабинет дворников, кивнул Гучков. Те, почувствовав неприязненный взгляд барина, замерли у самого входа, стыдясь тулупов и столь неуместных на коврах и паркетах валенок с калошами. — И что ж с того? У меня имеется сейф фирмы «Лемке», однако должен вам заявить, что это не австрийская, а швейцарская фирма. Так что контрразведке абсолютно бессмысленно проявлять к нему интерес, — насмешливо продолжил глава Военно-промышленного комитета.
— Потрудитесь открыть сейф, — пропуская колкость мимо ушей, заявил Лунев.
Гучков
— Кроме вас есть ли у кого-нибудь ключи от сейфа?
— Нет, — резко ответил Гучков.
— Знает ли кто-нибудь код, блокирующий замки?
— Нет, — снова прозвучало в ответ.
— Прошу всех присутствующих обратить внимание на эти слова.
Дворники согласно закивали головами, а Вышеславцев заметно напрягся, всем своим видом демонстрируя максимальное внимание.
— Что находится в сейфе, уважаемый Александр Иванович?
— Бумаги делового и конфиденциального свойства, деньги в пачках, револьвер системы Смита и Вессона третьего образца — память об англо-бурской войне.
— Понятно, — кивнул Платон Аристархович. — А теперь будьте любезны, откройте сейф.
Гучков с недовольным видом покрутил штурвал, затем один за другим вставил оба ключа и одновременно повернул их в разные стороны.
— Пожалуйста.
— Окажите любезность, передайте оружие поручику и скажите, все ли из того, что лежит в сейфе, положено именно вами и принадлежит вам?
Гучков удивленно вскинул брови и смерил взглядом лежащие в недрах железного шкафа папки и стопки исписанной бумаги.
— Да, здесь все мое.
— Тогда позвольте. — Лунев подошел к сейфу, взял наугад одну из сотенных купюр и, достав из кармана френча портсигар, поднес к банкноте. Камень, украшавший крышку портсигара, вспыхнул густо-фиолетовым цветом, и поперек купюры высветилась надпись «Фальшивка».
— Будем проверять и остальные?
— Это какая-то провокация! — бледнея, пробормотал Гучков.
— Вы все еще желаете говорить при этих господах? — Лунев кивнул на понятых. — Или же продолжим в более приватной обстановке?
— Я протестую!
— Абсолютно излишне, — покачал головой контрразведчик. — Александр Иванович, извольте понять. Вы — человек храбрый, это всем известно, но главное — весьма неглупый. Я делаю вам уже упоминавшееся мною предложение в последний раз. Затем мы будем говорить только под официальный протокол.
— Что ж, будьте любезны, — теряя былой гонор, произнес Гучков, указывая на кресло, стоящее возле письменного стола.
— Поручик, — контрразведчик повернулся к замершему в ожидании приказа жандарму, — выдайте этим людям, — он кивнул в сторону негласных сотрудников полиции, — по целковому. А вас, господа, предупреждаю. Если вы хоть словом обмолвились о том, что здесь видели, пойдете убирать снег куда-нибудь в Карпаты перед нашими позициями.
А теперь к делу, Александр Иванович, — усаживаясь в кресло, начал полковник Лунев, как только закрылась дверь за прислужниками закона. — У нас есть доказанная недвусмысленная информация о том, что деньги, только что обнаруженные в этом сейфе, были получены вами через подставное лицо — вице-директора страхового общества «Русь», резидента австрийской разведки Конрада Шультце.