Феникс
Шрифт:
Светлана работала медсестрой в соседнем корпусе, и встречались они почти ежедневно.
— Хорошо великим, о них помнят долго, — сказала как-то Айка. — А простые, незаметные, хорошие люди? Разве они заслужили забвения лишь потому, что природа не наградила их гениальными способностями?
— Человек живёт в памяти тех, кто знал его, — ответила Светлана и смутилась. — Понимаю, все это дежурные слова… И все же, Айка, придёт время, боль притупится, будем ходить с тобой в дискотеку, на спектакли. Кстати, с тобой хочет познакомиться друг моего Марио.
Айка нахмурилась. Разве так
Иногда прихватывала на пляж томик Флеминга и, читая, воображала, что Гали рядом лежит на песке, подперев ладонями голову, и внимательно слушает её. Порой так чётко видела его, что сердце начинало колотиться, и она мысленно говорила: «Раз я общаюсь с тобой, помню о тебе каждую минуту, значит, ты и впрямь жив. Теперь мы всегда вместе. Вчера на полдник был виноград, сладкий, крупный, я ела, а рядом был ты, и я дала тебе кисточку. А потом мы наблюдали вдвоём закат: солнце раскалило облака, и, казалось, они с шипением падают в море, вода была розовой, откуда — то несло дымком».
В этот раз, усевшись под маслиновым кустом, Айка мысленно рассказала Гали о недавнем консилиуме, на котором какой-то профессор попросил её обстоятельно описать ту минуту, когда она встала, и Буков сердито прервал любопытствующего.
— А вчера, Гали, — сказала она вслух, — Светлана сообщила, что Батиста арестовали. Так что и он, и Пашка не остались безнаказанными. Я все время задаюсь вопросом, заявил бы ты о Батисте, не случись твоей гибели?
— Конечно. Собирался на следующий день, но не успел.
Айка вздрогнула и открыла глаза. На песке, метрах в двух от неё, сидел вполоборота парень в надвинутом на лоб кепи. Было прохладно, а на нем лёгкий блузон и брюки из какого-то странного, слегка искрящегося материала.
— Вы что-то сказали? — спросила она.
По-прежнему не оборачиваясь, парень кивнул:
— Да, я сказал: «Собирался на следующий день, но не успел».
— Вы знали Гали? Почему так неудобно сидите? Я где-то слышала ваш голос… — Губы её пересохли, каждый мускул дрожал от напряжения.
— Я сейчас… Только дай слово, что не испугаешься.
— Даю, — прошептала она, уже понимая, кто перед пей.
Он снял кепи и медленно обернулся. Перехватило дыхание.
Она оцепенело смотрела в его лицо, все ещё не до конца веря в то, что перед ней не плод фантазии. Те же раскосые глаза, широкие скулы. Каждая чёрточка родная и все же с печатью чужой и далёкой жизни.
— Не веришь? — Он улыбнулся и заговорил быстро, горячо: — Я и впрямь уже несколько иной, даже имя другое. Теперь меня зовут Таир. Но это не значит, что я забыл о тебе. Ты не должна меня бояться. Помнишь свою Эсперейю? Так вот, я оттуда. После репликации. Да, всего полтора месяца, как я погиб. И все же с тех пор минула бездна времени. Ты вышла замуж, у тебя родился сын. Не волнуйся, ребёнок здоровый. Я знаком с твоей пра-пра-правнучкой. Все это кажется невероятным, но это так. Я прорвал временной барьер, чтобы увидеться с тобой и сказать нечто важное. Не бойся жить, Айка. Когда придёт час умирать, тоже
— Гали… Но если смерть не страшна, я хочу с тобой!
— Ты не поняла меня, Айка. Смерть страшна. Очень. Она разрушает благородные замыслы, планы, разъединяет людей и вообще творит зло. На Эсперейе ещё не совсем одолели её. Но когда-нибудь непременно победят. А чтобы это свершилось, нужна ежедневная, кропотливая работа души. По сути, каждый строит будущее не только для абстрактных потомков, но и для себя лично. И чем скорее люди поймут это, тем быстрее приблизят его.
— Гали, я не сплю?
— Нет, Айка, нет.
— Тогда подойди, притронься ко мне.
— К сожалению, это невозможно. Сейчас у меня иная временная структура.
— Гали, ты стал другим и кажешься мне старшим братом.
— Почти так и есть. Я знаю многое, чего пока не знаешь ты, но когда-нибудь непременно поймёшь. Я слегка ошибся, хотел прилететь пораньше, чтобы ты не горевала целых полтора месяца. Жаль, не удалось.
Нужно было прощаться. Он встал, совсем близко подошёл к ней, не в силах оторвать взгляд от её лица, такого близкого и такого далёкого.
Она поднялась с песка.
— Что же это? — сказала растерянно. — Неужели уйдёшь и не вернёшься? Смотри, я хожу. — Она сделала несколько шагов. — Вполне нормально, правда? Нас бы теперь никто не разлучил. — Голос её осёкся. — О каком замужестве ты говорил! — воскликнула она после недолгой паузы. — Я буду верной тебе до конца.
Он рассмеялся:
— Чудачка! Разве в этом верность? Она в том, чтобы почаще вспоминать обо мне. Ты должна, ты просто обязана бросить росток в будущее. Поверь мне, все будет ладом, Айналайн!
— Айка! — услышали они и обернулись. К ним спешила Светлана. — Тебя ищет Буков.
— Прощай, милая. — Он в последний раз взглянул на неё, стараясь запомнить такой вот — стоящей на морском ветру, а не прикованной к коляске, и быстро зашагал по кромке песка в сторону общественного пляжа.
Подбежала запыхавшаяся Светлана.
— Кто это? — Она проводила взглядом уходящего. — Какая-то чертовщина. Издали почудилось, что Гали.
Айка молча смотрела ему вслед.
— Ты дрожишь, у тебя сильный озноб! — всполошилась Светлана. — Немедленно в постель!
Его поместили в стеклянную камеру под силовым полем, в самом укромном местечке тайного реплицентра. Впрочем, тайным он ни для кого не был, но, обретя такое определение, налагал на сотрудников обязанность последующего самонаказания. Хотя сейчас об этом никто не думал, дел было невпроворот, только успевай засучивать рукава.
Метаморфост оказался добродушным, покладистым, и Таир слегка сожалел, что именно этот дурачок попал в неволю. Будь он злючкой, принимал бы страшненькие образы, а так притворялся то тигрёнком, то щенком. Наверное, совсем молодой и ещё не научился сердиться.