Феодал
Шрифт:
Жизнь в усадьбе била ключом. Слуги и холопы бойко разгружали с повозок награбленное в походе добро, Спиридон, властно покрикивая на дворовых, внимательно следил за разгрузкой.
Одновременно дворецкий успевал беззлобно переругиваться с наседавшими на него татарами. Булат с Кулчуком требовали от Спиридона отдать им трофейные юрты. Спиридон вяло отбивался от них, аргументируя свой отказ тем, что татары живут в собственных избах и юрты им без надобности,а превращать усадьбу в татарский табор Спиридон не собирается.
На крыльце с
Поправлял боярин свое здоровье красным вином из запасов князя. Имея такого друга, не приходилось опасаться, что вино скиснет. Костя по мере сил и возможностей вносил свою лепту в руководство процессом разгрузки, время от времени покрикивая на нерадивых, по мнению боярина, холопов. Речь типичного представителя средневековой элиты была так замысловата, что любой дворник из двадцатого века позавидовал бы мастерству боярина выражаться столь емко.
– Да отдай ты им эти треклятые юрты, - дружески советовал Маслов дворецкому.
– Жалко тебе, что ли? Все равно до зимы недалеко, а холода начнутся, так сами они из юрт в избу сбегут, греться на печке. Наши бояре, которые из Орды выехали, все первый год в юртах жили. Перезимовав в юрте, сразу избы срубили.
– Да забирайте, что хотите!
– Спиридон с раздражением отмахнулся от наседавших татар.
– Мы только юрты возьмем, остальное нам без надобности, - обрадовался Булат.
Андрей, внимательно следя за перепалкой дворни, подошел к крыльцу, на ступеньке которого сидел резанец.
– Проснулся наконец-то!
– обрадовался Костя другу.
– Долго же ты спишь! Давай добычу начинать делить, а то время уходит, - предложил боярин.
– Нако испей вина, легче станет, - видя состояние князя, друг протянул Андрею ополовиненный кувшинчик с фряжским вином.
Андрей осушил кувшин до дна, обтер поданным прислужницей затейливо вышитым рушником рот, тоскливо взглянул на сваленное в кучи добро и ответил:
– Давай без меня. Договорились же - поровну все. Овец только я заберу всех, если ты не против.
– Забирай. Мне хлопот меньше, - легко согласился Константин Федорович и заверил друга.- По справедливости все поделю.
Андрей поднялся на крыльцо и неожиданно вспомнил, что еще хотел сказать Косте.
– Полон татарский сразу уводи. Мне оставь ту худенькую, что со мной была вчера и родичей Кулчука. Остальной полон, как уговорились...
– Как урядились - твою долю в серебро превращу, - клятвенно пообещал боярин Маслов.
– А чего токмо одну татарку оставляешь?
– На кой ляд мне много? Мне одной за глаза хватит.
– Андрей, если честно, не представлял, что делать с полоном и желал побыстрее избавиться от него.
– Ты в вотчину свою, как добираться, думаешь? Может, ладьи возьмешь?
– предложил
– Все быстрее будет. Спиридон за солью собрался идти, на обратном пути заберет кораблики.
– За корабли спасибо,- степенно поблагодарил Костя.
– Долю твою от продажи полона в Переяславле получишь. Татар, я думаю, в неметчину продать, неча им тут мозолить глаза, не дай бог окажутся родичами московских бояр. Разговоры лишние нам ни к чему, - поделился видами на полон Константин Федорович.
– Лады, - Андрей утвердительно кивнул головой и обернулся к стоявшему рядом Луке.
– Ты, Лука, покличь Демьяна. Вместе с ним отберите сразу, что потребно. Остальное пускай Иван Андреевич продает.
Вернувшись в спаленку, Андрей сестер уже не застал, видимо, девчата убежали хлопотать по хозяйству. В углу, свернувшись калачиком, лежала обнаженная танцовщица.
– Оденься, - по-татарски приказал ей Андрей.
– Ничего нет из одежды, - тонюсеньким голоском пропищала рабыня.
– Мое платье сожгли, а другого не дали.
Князь задумался, и верно, тряпье полонянки, изрядно поизносившееся, сразу же бросили в огонь. Искать Фёклу Андрею было лень, и, махнув рукой на рабыню, Андрей завалился спать. Через минуту хорезмийка была уже в его постели, и князь, недолго думая, подмял под себя хрупкое девичье тело.
Вечером, натешившись в любовных утехах, он отвел полонянку на поварню к хлопотавшей над ужином Фекле и распорядился одеть девушку и пристроить ее по хозяйству. Оставив девчонку на попечении жены Спиридона, Андрей с чистым сердцем отправился в оружейную.
Под хранилище оружия к хоромам пристроили две большие клети. Запасов оружия и доспехов скопилось уже на не один десяток воинов. В оружейной, как и ожидал, Андрей нашел своих воевод. Мужики деловито осматривали и складывали отобранное для нужд княжеской дружины оружие. Вскоре к ним заявился боярин Маслов и сходу огорошил мужиков известием, что с утра он думает отплыть, и хочет перед отплытием обсудить с князем планы похода на Литву. Андрей обреченно вздохнул, положил на место клинок, в котором безошибочно опознал турецкий ятаган, и побрел за Костей в горницу, заранее догадываясь, чем закончится обсуждение похода.
День был постный, но стол ломился от всяких яств, Андрей сразу вспомнил, что не ел со вчерашнего вечера, вернее ночи. На ужин Фекла подавала уху сборную, уху из окуня, уху из плотвы, щуку, леща и язя парового, кисели разные: холодные и горячие. За поглощением скромной пищи договорились, что Андрей будет готов выступить в поход через две седмицы. Встречу назначили в столице княжества. Андрей предложил идти на ладьях, так, по его мнению, сподручней будет переправлять добычу домой. Костя с предложением друга согласился, но заявил, что кораблей у него нет. Разве что наймет он кораблики для своей дружины на время похода. В верховьях Оки их будут ждать лошади, Костя позаботится об этом, недалеко от Тулы у Кости есть поместье.