Ферма
Шрифт:
— Ну что, преданная служанка, получается, ты не зря все затеяла? Рада, небось?
— Не передать как! — Тем же тоном отозвалась я. — Так у кого кровь? Резар ранен, Георгу надо лекарство приложить, на шее рана… — Я как можно мягче сообщила, что у него перерезано горло, и, видимо, это сделал спец да так, что кровь вытекала медленно, растягивая смертельную агонию не на часы, а на дни.
Но Жоржа это волновало мало:
— О, я же тебе не все рассказал. В общем, мы все обыскали, никого не нашли, кроме вашего вездехода. Санька сразу вскрыл
Меня же задевал его равнодушный тон и неприкрытая насмешка и, хотя никаких оснований за это на него злиться не было, я еле сдерживалась.
— Да… на самом деле, удачно все сложилось, — отвернувшись, спокойно отозвалась я,
Через пять минут к нам подошел Лекка, который искренне обрадовался, что Георг жив, чем сразу согрел и успокоил мое разгневанное сердце.
Жорж резко прервал наш радостный обмен новостями.
— С момента, как Санька заведет вездеход, у нас пять секунд на все. Надо успеть загрузить раненого и самим сесть.
Мы быстро погрузили застонавшего Георга на мой плащ и поднесли к краю рощи. Жорж дал сигнал, Санька завел вездеход в ангаре и резко вывел его на дорогу перед нами.
Дальше все понеслось как в фильме Корбана на быстрой перемотке.
Георга погрузили на переднее сиденье, я плюхнулась рядом, резко захлопнув за собой дверь. Жорж хотел присоединиться ко мне, но не успел и Лекка затащил его на задние сиденья кузова.
Мы резко тронулись.
Несмотря на ночь на базе тут же завыли сирены. Высыпали охранники. Открыли стрельбу.
Пуля разбила заднее стекло, вездеход врезался в стену льда, и всех бросило вперед.
— Прклтие!!. — сквозь зубы просипел Санька.
На дорогу перед нами, полностью закрывая проезд, выехал танк. И это был единственный выход с базы.
Пригнувшись, в сполохах разрывов снарядов мы попытались понять, что происходит.
Как смогла, я прижала Георга к сиденью, чтобы его сильно не дергало, засунув плащ ему под голову вместо подушки.
Рядом с вездеходом здорово громыхнуло. Наш водитель резко затормозил, машину занесло, громко затрещало, словно мы на что-то напоролись. Всех швырнуло вперед, снаряжение и все, что лежало на сиденьях, повалилось на пол кузова. Я уперлась ногами в пол и все же смогла удержать и себя, и раненого.
— Вашужмать! Взорвут и имя не спросят! — жестко вцепившись пальцами в сиденья, прошипел Жорж, высунувшийся рядом с водителем. — Нам отсюда не выбраться! Мы в ловушке!
Странно, но я так устала, что даже паниковать не могла.
Только тихо сказала:
— За стеной нормальная дорога, я ее видела… Давай напролом, здесь все ветхое.
— Это вездеход, а не танк, и не трактор! Какой напролом! Чего ты несешь! — гневно рявкнул Жорж, повернувшись в мою сторону.
Но Санька явно меня услышал, направив вездеход на стену.
Несколько крайне напряженных минут, когда дыхание затаили все,
Позади раздавались противоречивые команды — одни приказывали атаковать, другие — сесть в машины. Кто-то приказывал танку срочно стрелять…
Голова гудела, в ушах звенело, но, по крайней мере, вроде все целы. С трудом пошевелила руками и ногами, чтобы убедиться, что все в порядке. Рядом застонал Георг.
Резар посмотрел на хозяина с недоумением. Зато Жорж сразу отозвался:
— Ну, вы даете… Супермены.
Все засмеялись, но, даже не озвучивая, у всех в голове вертелось: а успеем ли мы уехать. Сможем ли вообще от них оторваться?
Погоню наши враги снарядили сразу, но стоило нам добраться до леса, и съехать в чащу, укрывшись темнотой, как преследователи проехали дальше.
— Давайте перекусим, отдохнем и с рассветом тронемся… — предложил Санька. И хоть это было не очень правильно в такой опасной ситуации, но все очень устали и с радостью приняли его предложение.
Пока они ели, моя еда осталась в маленьком вездеходе, я развела лекарство в пакетике с кровью и попросила Лекку наложить препарат на рану Резару, а Георгом занялась сама.
Хотя Санька первым предложил отдохнуть, едва он закончил есть, мы тронулись в путь. Ехали через лес, ориентируясь чисто интуитивно.
Все постепенно уснули, доверившись Саньке.
Ехали не очень долго. Не знаю, какими путями, но Санька вывел большой вездеход к маленькому, и Резару с Лекка пришлось проснуться и пересесть на него.
Рассвело.
Лекка вел вездеход перед нами, засыпая за рулем, иногда сворачивал не в ту сторону, тогда Санька давал короткий сигнал, и маленький вездеход резко выправлялся.
— Не боишься, что нас услышат? — спросила я. — Кинутся в погоню?
— Не кинутся. Они знают кто мы, откуда, и в свое время вновь пожалуют в гости. В этом можно не сомневаться.
Устало кивнула. И попробовала поспать, — в отличие от Лекка, Санька вел машину спокойно и уверено, — но ничего не вышло.
Я решила окончательно покончить со сном, когда ударилась головой о стекло в десятый раз, а может и в одиннадцатый. Хорошо спалось только Жоржу, ему полностью достался длинный диван, где он давно дрых без задних ног, негромко, но весело похрапывая.
Один раз мы остановились перекусить и я, наконец, добралась до своей еды.
Санька и Лекка очень устали, (Жорж не мог вести машину по понятным причинам, а Резар из-за ранения тоже не владел рукой), и заменить их некем. Так что уставшие и изнеможенные они вели машины дальше. До фермы оставалось уже не так много, когда я заметила, что Георг стал дышать как-то странно. Точнее, я хорошо понимала, что с ним. Он умирал. И та кровь, что я перелила ему из пакета, не помогла. Она была холодной, и ее было мало.