Ферма

Янук Елена Федоровна

Георг все молчал, не сводя с меня пристального взгляда. Я занервничала. Гнев копит? Пытается ударить словами сильнее или наоборот сдержаться?

Однако Георг меня удивил.

— Подойди ко мне.

Я приблизилась к столу хозяина, не зная чего от него ждать.

— Возьми… — Он что-то протянул в маленьком платяном мешочке, я механически взяла это, но почувствовав тяжесть, подняла на Георга удивленный взгляд.

Он совершенно мирным и спокойным голосом пояснил:

— Это серебро. Твоя зарплата за несколько месяцев. Завтра утром

ярмарка, купи себе что-то из одежды. Скоро станет жарко в комбинезоне, а батарей охлаждения для него у меня нет. Вот и купи себе что-то из того, что местные девушки носят. И обувь подбери. Если не хватит, я выдам тебе еще в счет следующих месяцев.

Ничего не понимая, коротко поклонилась, молча благодаря его за заботу.

Зарплата?

Георг коротко кивнул.

Я ведь жила в дома на всем готовом и на серебро даже не рассчитывала. Это был приятный сюрприз. Огромный сюрприз.

— Дальше… Завтра вернешься к обучению детей, но кроме этого у тебя появятся два новых занятия. — Я молча ждала продолжения, а он, задумавшись, моего недоумения словно и не замечал. Затем перевел взгляд на меня и, наконец, пояснил:

— В общем, утром, с рассветом ты идешь с Миланой на кухню. Она будет учить тебя готовить. А вечер, после занятий с детьми, ты будешь проводить с Мариной, — она будет учить тебя писать.

Спрашивать: зачем это мне надо, я не стала, просто кивнула.

— Помню, что сам собирался тебя учить, но пока не могу…

Я молча посмотрела на его руки, потом опустила взгляд. Не знаю, насколько это больно, но зрелище было страшное, благо, больше к этой теме он не возвращался.

— Ты все поняла? Завтра ярмарка, к новым занятиям приступаешь послезавтра, — повторил он.

— Да. — Он кивнул и вернулся взглядом к листку с отчетом перед собой, тем самым показывая, что со мной все закончено.

— Спасибо… — Я вновь сдержано поклонилась и ушла к себе.

Как бы благородно это не выглядело, новые занятия были наказанием за явное непослушание.

Вернувшись к себе, села на кровать и рассмеялась. Ладно вам, хозяин, напугали голодного горячим блинчиком. Я и не против.

Мое утро началось как всегда на рассвете. Это был по-настоящему яркий весенний день, когда солнце, едва появившись на горизонте, залило окрестности слепящим светом.

Слезла с кровати и, потянувшись, вспомнила о мешочке с серебром…

Как хорошо! У меня сегодня должен был быть интереснейший день. Я еще осенью была на ярмарке, но как-то мельком, просто проходя мимо, с недоумением смотрела на веселящихся людей. Там ведь не только продавали-покупали, но и беззаботно веселились и дурачились, словно проблем нет и не было вовсе.

Мне давно хотелось попробовать, как это радоваться со всеми вместе. А еще сегодня надо купить себе что-то удобное и тогда проблема: «во что переодеться, если у тебя есть только комбинезон и ночная рубашка», наконец исчезнет.

Выглянув в окно, я прошептала:

— Итак…

умыться, одеться и бежать к Милане, завтракать… а потом на ярмарку. Заодно Марину расспрошу, как она меня учить будет.

Закрылась рядом дверь кабинета, послышалось шарканье кожаной подошвы о камень лестницы, хлопнула входная дверь. Значит, Георг уже ушел. Отлично. Мне легче. Теперь я смогу в ночной рубашке, не натягивая пластикового комбинезона, сбегать умыться, и принять душ, и, прихватив надоевшее одеяние с собой, спокойно переодеться в комбинезон уже там.

Спешно побежала в душ, торопясь привести себя порядок до возвращения хозяина.

Предвкушая веселье, я быстро искупалась, а потянувшись к одежде, обнаружила, что оставила комбинезон в спальне.

— Ну и ладно, оденусь у себя… — проворчала я, натягивая ночную рубашку, думая о том, что позову Светика или Эмму в помощницы на ярмарке. — Или Ларису позвать? — Последние дни много с ней общалась, так что могла обратиться за помощью к ней, я ведь никогда и ничего сама не покупала.

Выскользнула из душевой, укутав плечи домотканым полотнищем, которое заменяло мне полотенце, — в доме было довольно прохладно, тем более после душа, — у лестницы я застала Красотку, о которой после всех поездок и приключений думать забыла.

Я остановилась, чтобы пропустить ее в узком коридоре. Но она, кажется, была чем-то очень недовольна, и просто так проходить мимо не собиралась.

Красотка приблизилась вплотную ко мне, в такой близости было что-то неприятное. Медленно измерив меня гневным взглядом, она прорычала:

— Мало того, что вокруг тебя и так все крутятся, ты и Георга соблазнить решила?

Затягивая грубое полотнище полотенца узлом на груди, я нахмурилась. Сила ее неприязни казалась мне совершенно необъяснимой, никогда ее не обижала, даже не помышляла о таком. А сейчас хотела побыстрее попасть к себе, чтобы переодеться. Больше ничего.

— О чем ты? Если о ночной рубашке, то я просто забыла в спальне комбинезон. Никаких корыстных целей не преследовала.

— Угу, а серебро кто получил? Просто так, что ли? Или за труды во благо хозяина?

Ну… вообще-то за труды, но ей сейчас ничего не докажешь.

— Подслушивала? Это некрасиво, — усмехнулась я.

— Да как ты, уродина, смеешь мне говорить что красиво, что нет?! Ты… мелкая дрянь, присосалась к дому. Да кто ты такая?! — Раззадоривая сама себя, наступала на меня Красотка с откровенной враждебностью.

Я прикусила губу, отступая. Ну не драться же с ней. Она же не упырь, не враг, — просто глупая и обиженная девчонка, которая придумывает себе невесть что от нечего делать.

Сейчас я готова была просто сбежать, пусть думает, что хочет, мне от этого ни холодно, ни жарко, но Красотка, заметив, что отступая, мы добрались до лестницы и я стою уже над ступенями, вдруг в гневе резко толкнула меня на них спиной …

— Сдохни, тварь! — в бешенстве шипела она, глядя мне в лицо с ненавистью.