Ферзи
Шрифт:
– Дамы! Действуем так!
– не теряя уверенности даже в таком двусмысленном положении, вор весьма бесцеремонно схватил блондинку за подбородок, обводя её странным взором помещение, словно ручным фонариком.
– Ты (свободной рукой он указал на подобравшуюся травницу) сейчас подойдешь к во-он той плите и заберёшься на неё. А мы сюда.
Он резко, даже стремительно перехватил деморализованную девушку поперёк туловища и поволок в противоположном направлении, распихивая ногой попадавшийся на пути мусор. Достигнув стены, вор помедлил какой-то миг, потом, будто вспомнив, выстучал на камнях один ему понятный ритм и буквально зашвырнул в открывающийся проём свою добычу, ловко скользнув следом.
Удар обо что-то жёсткое, мелкое и металлическое с последующим сползанием по нём слегка привёл Яританну в чувства. Особенно девушке не понравился подозрительный
– Хм, я же говорил, что Страж Гробниц!
– видимо, почувствовав что-то неладное, вор попытался разрядить обстановку.
– Да не уж-то?
– полным яда голосом поинтересовалась блондинка, заставив своего соседа по убежищу отступить назад.
– Древняя, значит, гробница. Самого Крива сокровища?
– Ага, - в голосе собеседника настороженности не было, но это не понравилось Яританне ещё больше.
– Ну-ну, - хмыкнула девушка, не раскрывая того, что опознала вполне себе современную чеканку.
– И что теперь?
– Теперь?
– в голосе из темноты прозвучало удивление.
– Э-э-э, её будут жрать, а мы здесь отсидимся, может, и не тронут.
Девушка ударила на звук раньше, чем сообразила, что делает, и сильнее, чем могла себе позволить в более осознанном состоянии. Раздался глухой щелчок, и духовник, не слишком беспокоясь о последствиях, полезла обратно, упираясь ногами в толи упавшего, толи просто согнувшегося от боли мужчину. Разбитые пальцы саднили, добавляя здоровой спортивной злости. Её привёл в бешенство вовсе не жестокий план спасения. На трезвую голову она и сама понимала, что подчас лучший способ избавиться от нечисти - скормить ей кого-нибудь из ближних и по-тихому пристукнуть, пока та будет жрать. Она даже верила, что и сама способна предложить нечто подобное. Её возмутил сам факт постороннего принятия решения и то, как её прихватили собой на запасной вариант в качестве сухпайка. Пренебрежения к своей особе духовник не переносила. Хотя со стороны её порыв сильно попахивал идиотическим героизмом.
В полнейшей темноте сражение бравой неподозревающей о своей миссии жертвы с громадной нечистью казалось ещё ужаснее. Со всех сторон неслись шорохи и хрипы, отражающиеся от стен невнятным эхом, сбивавшим с толку и пугавшим до дрожи в поджилках. Несколько раз духовнику казалось, что рядом прокручивалось кольцо невидимого Стража, обдавая инфернальным холодом. Криков травницы было не слышно. Возможно, девушка успела сорвать голос, или пыталась прятаться, затаившись в каком-нибудь углу (что-что, а лазать и протискиваться в щели поднаторевшая в добыче ингредиентов травница хорошо умела), или уже спокойно переваривалась. Представлять, что хриплое пыхтение, доносящееся, кажется, отовсюду, принадлежало бездонному желудку нечисти, было омерзительно и страшно, но других звуков окружающая темнота не пропускала. Скрепив сердце, девушка активизировала не слишком удачное в сегодняшнем исполнении ночное зрение, предусмотрительно прикрыв голову полой шарпана, чтобы хоть как-то замаскировать вынужденное свечение.
Картинка перед ней открылась безрадостная, если не сказать откровенно пугающая. Очевидно, усыпальница оказалась значительно больше, чем можно было ожидать от провинциального ставленника. Стены её терялись в темноте или складках мешающейся одежды, а потолок, некогда покрытый лепниной и изящной резьбой, насквозь пророс корнями, мхом и плесенью. Настоящей шахматной доской на протяжении всего пола шли ровные однотипные ряды массивных каменных саркофагов. Многие из них были расколоты ударами в пылу недавней битвы. Время, нищета или корыстные гробокопатели
Яританна инстинктивно принялась шарить в ближайшем саркофаге, оказавшемся, на её удачу, также расколотым. На меч или супер-крутой артефакт девушка не рассчитывала, но богатый жизненный опыт подсказывал, что при нужной сноровке и берцовой костью можно хорошо уработать. Об отвращении, антисанитарии и крови текущей по пальцам из разбитых костяшек духовник старалась не думать.
– Боэлис в помощь, хозяюшка!
– голос, скрипучий, наполненный гулом мрачных переходов и завыванием морозных ветров, с ненормальной радостью, даже энтузиазмом раздался над левым плечом начинающей мородёрки, оторвав от поиска оружия.
Верещун и Алеандр сразу же разорвали зрительный контакт и одновременно повернулись на шум. Девушке даже пришлось грубовато потеснить канделябром своего противника, чтобы не загораживал обзор, и тот почему-то позволил ей это. Подсвеченная со спины бледно-голубым светом явно инфернального происхождения, Чаронит готова была провалиться на месте от такого пристального внимания. Однако вместо этого она повернулась на негнущихся ногах и, с трудом растянув в приветливой улыбке губы, как её и учили на практикуме, собралась поприветствовать гостя. Но толи учили её плохо, толи внешний вид собеседника был слегка нестандартным, только улыбка походила на перекошенный оскал.
– Тёмной Средницы, - почти дружелюбно, хоть и слегка заторможено поприветствовала призрака духовник.
– Кровавой охоты Вам.
Невысокий, ростом с Танку, старик, облачённый в дорогие парадные доспехи и слегка помятый бархатный берет, что уже порядком истлел и местами отошёл от личины вместе с плотью и волосами, тяжело опирался на двуручный меч, изукрашенный драгоценными камнями и потому не годный ни на что, кроме службы в качестве подпорки своему престарелому владельцу. Сияющий, серовато-стальной с благородным голубым отливом призрак при жизни был весьма атлетичен и не слишком дурён собой, хотя прожитые годы и оголённая смертью челюсть в купе с маленьким сифилитическим носом изрядно портили картину. Алые, подобные догорающим углям глаза не особенно впечатлили тенегляда, хоть и сделали лицо вольно гуляющего призрака просто отвратительным.
– Да какая тут охота, душенька?
– иронично ухмыльнулся старик, быстро раскусив непрофессионализм стоящего перед ним духовника и опустив почтительный тон.
– Уже лет двести, как никто не заходит, на праздник не зовёт, кровью не кормит. А ведь молодцы мои застоялись.
– Э-э-э, ну тык э-э-э, - очень многомудро и, главное, связно выдавила из себя деморализованная Яританна, тыкая пальцем куда-то в сторону, но так и не имея возможности попасть в нечисть.
Состояние её было понятно. Девушка появления и одного призрака не ожидала, чего уж тут говорить о том, как позади старика из темноты из струек инфернального газа начали один за другим оформляться другие мужчины, вооружённые на манер различных эпох и званий, но отличающиеся таким же тлеющим взглядом и особо "нежным" выражением разлагающихся лиц. Танка, конечно, понимала, что мало кто будет рад, когда из-за неправильно раскупоренной усыпальницы тлеть начинает не только физическое, но посмертное тело, но от этого понимания легче не становилось. Видя её замешательство от нахлынувшего страха и сочувствия, призрачный старик только хмыкнул: