Ферзи
Шрифт:
За этими сладостными мечтами он добрёл до двери к своему кабинету. Что уж говорить, в своих планах он видел чистую крепкую казарму с чётким уставом и жёсткой дисциплиной, в которой уж точно нельзя было под утро обнаружить кабинет непосредственного начальника вскрытым. Притом вскрывали его грубо, не слишком заботясь о секретности или сохранности дорогого заграничного механизма, лишний раз подтвердившего: наука лому не помеха. Впервые Глава Замка Мастеров серьёзно задумался, не слишком ли самоуверенно он понадеялся на собственные силы, если уж этим подонкам хватило наглости убить его отца. Араон даже остановился от подобного осознания. Он, конечно, понимал, что попытки ликвидации неугодного самодержца
– Долго ещё копаться будешь?
– раздалось из-за дверей подобно карканью могильного ворона.
От этого окрика молодой человек невольно вздрогнул и отшатнулся. Неимоверных усилий стоило ему подавить выработавшийся за десять лет в Академии безусловный рефлекс при звуке одного только голоса Воронцова бежать и прятаться. Сейчас хотелось того же, разве что убегал бы он значительно быстрее и прятался профессиональнее. Неприятно кольнула мысль о заговоре, заставляя пальцы судорожно сжиматься на черенке метлы. Мастер усилием воли справился с этим приступом малодушия и уверенно шагнул в погружённый во мрак коридор, перехватив поудобнее рукоять серпа и активизировав несколько всегда удерживаемых в подсознании заклятий.
– Может, хоть свет активируешь?
– не скрывая недовольство и желчь, поинтересовался Воронцов, стоявший аккурат у самого входа, чем едва не спровоцировал запуск парочки боевых заклятий.
– Теперь же здесь без твоего веленья и таракан не пёрнет.
Старый чародей, казалось, был искренне недоволен таким самоуправством и воспринимал его едва ли не личным оскорблением, хотя, следовало полагать, и предыдущий Глава не сильно баловал его разрешённым доступом. Идти на поводу у Воронцова отчаянно не хотелось, и разыгравшаяся паранойя подсказывала, несколько вариантов того, как с вспыхивающим светом, на него слегка ослеплённого и дезориентированного бросается кто-то. Выдержки хватило, чтобы небрежно хмыкнуть и даже вполне изящно щёлкнуть пальцами, активируя светляка. В конце концов, чернокнижники предпочитают удалённые проклятья.
– И что произошло?
– без особого энтузиазма поинтересовался Араон.
– А на что это похоже?
– с каким-то извращённым удовлетворением обвёл панораму Воронцов.
Больше всего коридор походил на аттракцион Замка Ужасов. Потолок и стены покрывали вывернутые потроха бесславно почившего дивана, окрасив всё обрывками обшивки и чадящим, зачернённым пухом. Вонь стояла удушающая. В сизой дымке погрязали тяжёлые стилизованные факелы и карта, едва проступали очертания тяжёлых дверей личного кабинета. О их наличии говорила лишь бронзовая ручка, изрядно почерневшая и местами оплавившаяся. Всё остальное тонуло в пятне сажи, одном из многих покрывавших стены и потолок. Коридор при кабинете Главы Замка Мастеров ещё не знал подобных разрушений, и лишь костяк дивана, покореженный и здорово обгоревший, упрямо стоял на прежнем месте, сдвинувшись от силы на локоть, вызывая к себе неподдельное уважение. И завершала всю эту композицию величественная фигура Воронцова, облачённая в парадный камзол с серебряными аксельбантами и белой окантовкой. В руке чародей продолжал сжимать горлышко винной бутылки, не решаясь оставлять где-то против себя улики. С запоздалым злорадством Арн отметил, что утро не удалось не только у него.
– А на что Вы хотели, чтобы это походило?
– Глава вежливо приподнял бровь, стараясь подражать манере собеседника: из всех отцовских приятелей Воронцова он любил меньше всего.
– Я хотел, чтобы это никуда не ходило! А стояло так до утра, пока ты, шлёпок безмозглый, сам не додумался карту проверить, когда сигнал сбоя идёт!!!
– бывший чернокнижник
Теперь Араон Артэмьевич внимательнее вгляделся в карту. После недавнего акта вандализма, смотреть на отцовскую радость он старался как можно меньше, ощущая лёгкие угрызения совести за рыбные кости. Сейчас же они, да и целый минтай, не смогли бы кардинально изменить ситуацию: угол дорогого артефакта был глубоко обожжён, а само полотнище обрело дополнительную холмистость из намертво прилипшего горелого пуха. Так на просторах артефакта мир лишился восточной Ускраины, доброй половины течения Динепа и обзавёлся горной грядой в районе Чвыра.
– Вот пакость, - бывший чернокнижник брезгливо пытался оттереть расплывающееся по белоснежной манишке пятно, белое Воронцов носил так редко, что порча даже таких малых деталей (вероятно одолженных или взятых у модисток в аренду) могла сойти за святотатство.
– Видишь, какая ...? Как только она гореть начала, меня оповестило. Она, кроме Советников и их старших помощников, только на мне и Ихворе замкнута была. По правде, не понимаю, почему здесь ещё не весь Совет пасётся!
– Угум, - согласно кивнул Глава.
Эта мысль первая пришла ему в голову, когда за выломанной дверью не оказалось головорезов или смертельной ловушки. Его поразило не состояние коридора (видал и не такие руины), а полное отсутствие необходимых свидетелей и злопыхателей. Уж кто-кто, а прожженные интриганы просто обязаны были присутствовать при триумфальном провале нового Главы и по возможности, если не засвидетельствовать смерть, то выдвинуть вполне оправданную ноту недоверия при таком непрофессионализме и легкомыслии. Отсутствие уязвлённых до глубины души вчерашним роспуском Советников могло объясняться либо желанием нападавшего скрыть действие под сложными чарами, не взявшими в расчет не входящего в Совет Воронцова, либо полномасштабным заговором. Отчего-то паранойе больше верилось в последнее.
– ... бросил сюда заряд и сшился, - продолжал вещать своим густым, пробирающим до костей басом недогулявший чародей, сколупывая со стены кусочки сажи и едва на вкус не пробуя их в исследовательском порыве.
– Наверное, был в курсе, где последнее время так недальновидно ночует наш новый Глава. Ишь, как раскирячило, а шума-то и не было, иначе стража налетела б. Не могу с ходу определить состав...
– Угум, - в этот раз молодой человек даже не потрудился кивнуть.
Что-то в испорченной карте ему категорически не нравилось, что именно, Арн ещё не решил, но уже ощутил, как захотелось пожевать чего-нибудь солёненького, что всегда было хорошим признаком назревающего интеллектуального прорыва. Приложив пальцы к ещё пульсирующей материи, под видом снятия сажи, он постарался прислушаться к ощущениям. Энергетическая сеть бесновалась. И среди ноток сумасшествия, вызванных поломкой артефакта, проскальзывали стоящие, хоть и пугающие сведенья.
– ... а ведь эту дверь, гады, не осилили, - отрада в голосе Воронцова звучала, пострашнее чистосердечного признания в каннибализме.
Эта злобная радость, разорвала контакт, возвращая Мастеру-Боя чувство реальности. Покушение было, на это закрывать глаза не стоило, как и на то, что выполнялось оно во всё той же безликой манере без задействования чар. Из чего напрашивался вывод, что либо постарались люди князя, силой не обладающие (вряд ли кто-нибудь рискнул бы обратиться по этому вопросу к чародею ещё и достаточного потенциала), либо заказ отдавали сами чародеи, не желающие давать наводку в случае спасения жертвы. Араон прислонил к стене метлу и раздражённо потёр переносицу: молодому человеку смертельно хотелось курить.