Фея Лоан
Шрифт:
– Этот дикарь даст тебе фору в любом аспекте жизнедеятельности. Я сталкивался с ним намного чаще и ближе, чем ты. Поверь, он достоин уважения. Цигруны верны и устойчивы во взглядах. Мы обретем хорошего союзника в лице их князя. Они очень сильны энергетически и союз с ним может принести крепкое потомство, не нуждающиеся в допинге. Это здоровая и перспективная ветвь. К тому же Цигрун очень быстро набирает вес в галактическом сообществе, возможно за ними будущие. Это очень богатая, климатически приятная планета.
– Три континента
– Зато на третьем континенте осадки частые гости. И дождь, и снег, - в голосе Рэйнгольф сквозило восхищение.
– Ледники и снег…Вы только представьте!
– Не люблю холод, - буркнула Эя.
– И жару, - согласно кивнул Констант.
– Мейнц Ван-Джук находиться в Пононции. Великолепный климат, оптимальный для тебя, - обратился он к Эйфии.
– Яркая растительность, цепь самых настоящих водопадов. Возьми лэктор по астрогеографии - Цигрун сорок второй. Мы летали туда с отцом в прошлом году. Мне очень понравилось.
– Альцина?
– хитро прищурился Констант.
– Она тоже. Если отец посчитает наш союз приемлемым, я буду только рад.
Лицо парня смягчило воспоминание о сестре Люйстика. Стройная, с высокой грудью и водопадом медных волос девушка, наполняла его воображение самыми сладкими иллюзиями. Вот уже год, как он не мог забыть безумную скачку по бескрайним полям Пононции в обществе отважной красавицы. Ее карие глаза, изгиб малиновых губ, тонкие запястья в браслетах, гордая осанка и смех, задорный, искренний. Золото и-цы, источающий аромат диковинного цветка и лукавый взгляд. Два жарких поцелуя, потом две ночи вместе, и вот уже год в мечтах о продолжении.
– Ты влюбился, - рассмеялась сестра.
Парень недоуменно посмотрел на нее:
– Любимое слово из маминого лексикона. Не стоит уповать на архаизм. Матушка чудесная женщина, но она воспитана в другой атмосфере и то, что имело ценность в ее мире, не имеет здесь даже определения. Мне очень странно слышать из твоих уст подобный вздор.
– Просто ты ничего не понимаешь. Мама знает, что говорит. Любовь есть. Когда любишь сердце бьется не так, как всегда, ты забываешь про все и готова на самопожертвование…- синие глаза мечтательно щурились, а взгляд уже летел в небесную даль, на встречу тому неопределенному, что со слов матери было сильней Ка, вожделенней и-цы.
– А как оно бьется? Задом наперед? И какое из сердец, ты не могла бы уточнить?
– с ехидством спросил Констант.
– У тебя богатая фантазия сестра, - насмешливо кивнул Рэйнгольф.
– Бесчувственные прагматики!
– обиделась девушка.
– О-о, узнаю матушку!
– рассмеялся Констант и лег на траву, подперев ладонью щеку.
– Не вздумай блеснуть при отце ее словарным запасом. Опять скандал приключится.
– Хочу на Землю!
– бросила Эйфия, вставая.
– Зачем?
– лениво протянул Констант.
– Там растет любовь?
– спросил Рэйнгольф.
–
– буркнула девушка и зашагала к туглосу. Младший брат проводил ее задумчивым взглядом, а старший даже не повернулся.
Эя пробралась в покои матери, и, взглядом усмирив ретивых служанок, застыла у входа в спальню, приложив сейсор к стене. Магорица, конечно, потом доложит маме, что ее дочь вела себя недостойно, но та ее поймет, и как обычно - простит. Главное, чтобы отец не узнал.
– Я запрещаю тебе разговаривать с ней на эту тему! Ты наделяешь ее императивным видением действительности!…
– Хватит на меня кричать! Хам! Черствый прагматик! Девочка имеет право на собственное мнение!…
– Этой девочке двадцать пять лет! Десять лет, как она взяла тэн и созрела для союза!
– О Боже! Союз! С кем?! С этим убожеством Фэйгорном? Айрови Ай?! Кто там еще записывался в кандидаты?! Да никто из них и близко не достоин стоять рядом с моей дочерью!
– Она моя дочь! И она сейти, а не вздорная землянка, отягощенная глупыми иллюзиями!
– Ах, значит я вздорная?! А ты грубый флэтонец, не способный понять тонкую материю души! Что ты хочешь сделать с ребенком? Обречь на страдания рядом с нелюбимым?
– Вздор! "Ребенок"!
– губы Рэйсли презрительно искривились.
– Она созревшая женщина, который нужен мужчина. Открой глаза, Алэна, твоя привязанность к детям слепа и калечит сильней, чем мое давление. Неужели ты не понимаешь: Эйфии давно пора занять свое место в этом мире. И оно не рядом с тобой, не со мной и не с братьями. Оно в доме мужа! Маленькая Фэя давно превратилась в кьяро!
– Но Люйстик, Рэй?! Девочка не желает…
– Хватит! Эта девочка лучше меня метает мэ-гоцо, и лучше тебя управляется с тэн. Ван-джук прекрасный претендент - он мужчина, и способен здраво оценить все достоинства и недостатки моей дочери. Они пара, и если ты не станешь вмешиваться, через год убедишься, что я прав.
– Я хочу познакомиться с ним ближе. Хочу знать, что он из себя представляет.
– Он ужинает сегодня с нами. Через двадцать семь дней я объявлю о помолвке, и Эйфия отправиться в дом будущего мужа. Рэйнгольф и Констант будут ее сопровождать. Полгода они поживут на Цигруне. Эйфия привыкнет…
– Ты решил женить и мальчиков, - догадалась Алена. Ее охватила тревога: за два года она лишилась двоих дочерей, теперь уходит еще одна и двое мальчиков, а завтра Рэй отдаст Марину и женит Вэйлифа - с кем останется она?
– Сестра Ван-Джук нравится Рэйнгольфу. Возможно, я не стану противиться их союзу.
– А Констант?
Рэй глянул на жену и понял, что она в панике оттого, что дети разлетаются из-под ее крыла. Он подтянул ее к себе и сжал в объятьях:
– Дети выросли, милая, но мы еще слишком молоды, чтобы печалиться по этому поводу, - прошептал с легкой улыбкой и увлек женщину к ложу.