Фейбл

Янг Эдриенн

И в следующее мгновение я внезапно вспомнила об Уэсте.

Я не разговаривала с ним с тех пор, как пожала ему руку, соглашаясь на его условия. Я получила работу в качестве ныряльщицы «Мэриголд», однако при этом я должна была держаться от Уэста на расстоянии.

Уэст сказал, что Сейнт научил его всему, что он знал. Вот почему он не хотел оставаться ни у кого в долгу и занимался побочной торговлей. Он подделывал бухгалтерские книги и сбрасывал людей в ящиках за борт. Чтобы вести подобную жизнь, в человеке должна жить тьма. Сейнт постоянно твердил

мне об этом, но я по-настоящему поняла смысл его слов только после Джевала. Я совершила много плохих поступков, чтобы выжить на острове, но я не могла найти в себе силы, чтобы чувствовать себя хоть за что-то виноватой. Я всего лишь следовала установленному порядку вещей. Может быть, именно это делало меня похожей на отца больше, чем я хотела признавать.

И хотя Уэст раз за разом повторял, что он не собирается делать никому одолжений, что не будет рисковать, он все равно помогал мне и подставлял свою шею. Снова и снова.

Ради меня.

Тридцать три

Два дня показались мне двадцатью.

Мы старались не появляться в городе, пили слишком много виски и спали допоздна, чтобы нас не заметили, пока Лео работал круглыми сутками, чтобы закончить паруса для «Мэриголд». Однако я чувствовала, что Зола внимательно наблюдает за нами в порту. Он не был дураком, и от команды «Луны» было не так просто избавиться. Они появлялись в каждой таверне, в которой мы пили, их шаги преследовали нас на мостах и в переулках.

Зола ждал нашего следующего хода.

Но ни он, ни кто-то еще не мог предвидеть, что будет дальше. Через два дня «Мэриголд» должна бросить якорь в Силках Бури, откуда мы поднимем сокровища, которые покроют долг Уэста перед Сейнтом. В таком случае команда могла бы свободно соскрести герб с пола каюты шкипера, и впервые за все время «Мэриголд» была бы никому ничем не обязана.

Уэст отсиживался в своей каюте, отказываясь покидать корабль, пока он залечивал раны, которые нанесла ему команда Золы. Практически каждый сантиметр его тела был поврежден. Синяки уже начали желтеть, отек вдоль швов спал, однако Уэсту требовалось еще несколько недель до полного восстановления.

Лео сидел высоко на мачте, и полосатый шелковый шарф на его шее развевался на ветру. Уилла устроилась рядом с ним, держа свернутый парус в руках. Они работали с того момента, как зашло солнце и опустился туман. Руки Лео двигались по оснастке так быстро, что невозможно даже было понять, что он делает. Когда мы сказали ему, что паруса придется ставить в кромешной темноте, чтобы остаться незамеченными, его, казалось, дополнительные сложности только обрадовали. К тому времени как взойдет солнце, мы должны были выйти из гавани и взять курс на Силки Бури.

Остальные уже собрались в каюте шкипера, когда я переступила порог. Карта, которую дал мне Сейнт, была зажата у меня в руках. Уэст стоял во главе стола, и от моего внимания не ускользнуло то, как он старательно избегал встречаться со мной взглядом.

– Все почти готово, –

сообщила я, закрывая за собой дверь.

Уэст посмотрел на Хэмиша.

– Что еще?

Он сдвинул очки на нос кончиком пальца и ответил:

– Я взыскал плату практически со всех наших должников. Потребовалось сломать один или два носа, но деньги они вернули, и этого должно хватить до того, как мы сможем торговать в Дерне.

– Что насчет груза?

– Мы с Остером выгрузили все, что нам не нужно. Нам пришлось продать его себе в убыток, но к тому времени, когда мы снова встретимся с нашими поставщиками, мы сможем вернуть им деньги. Им даже не нужно будет знать, что часть товара мы потеряли во время шторма, а остальное продали за бесценок в Серосе.

Нам потребовался целый день, чтобы вытащить все из трюмов. «Мэриголд» нужно быть максимально легкой, если мы собирались идти через Силки Бури, не желая затонуть.

– Теперь нам просто нужно наметить курс, – сказал Падж, глядя на карту в моих руках.

Я заколебалась всего на мгновение, чувствуя, как на меня наваливается ответственность за принятое решение. «Жаворонок» был единственным, что у меня осталось в этом мире. Отдавая его Уэсту, я отдавала свою жизнь в его руки. От этой мысли у меня скрутило живот, а сердце забилось быстрее.

Падж протянул руку, и я вложила карту ему в руку, прежде чем он развернул ее поверх других, разбросанных по столу.

– Итак, веди нас.

Я прикоснулась к написанным буквам, которые бежали по краю, и провела кончиками пальцев по береговой линии, вспоминая ощущение пергамента кожей. Затем я прочертила невидимую линию вверх, прочь от побережья, мимо Джевала, и остановилась на тонких полосках земли, расположенных кругом посреди моря.

– Силки Бури, – тихо сказал Уэст, склоняясь к столу с противоположной стороны от меня.

Падж провел руками по лицу, вздыхая.

– Так вот где сокровища? В Силках Бури?

Я кивнула.

– Ты, должно быть, шутишь, – пробормотал Хэмиш. – И что же там внизу?

– Драгоценные камни и металлы. Деньги. Все, – ответила я.

– Затонувший корабль, – Уэст уставился на карту.

– И как мы должны добраться туда? – Остер посмотрел на меня. – Есть причина, по которой никто не плавает через Силки. Это смертельная ловушка.

– Если только ты не знаешь правильный курс, – сказала я.

Уэст поднял взгляд, после чего оперся на стол обеими руками.

– Ты знаешь, как пройти через Силки Бури?

Я не сводила с него глаз, расстегивая куртку и спуская ее с плеч. Когда куртка упала на пол, я закатала рукав рубашки. Узловатый, выпуклый шрам казался бордовым в свете фонаря. Я положила руку на стол поверх карты.

Падж прижал кулак ко рту.

– Ты хочешь сказать…

Хэмиш недоверчиво покачал головой.

Я указала на самую дальнюю правую точку шрама под моим запястьем.

– Он здесь.

– Что? Ты так и не сказала нам, что там внизу, – сказал Остер.

Я с трудом сглотнула.