Фейерверк в пробирке

Гусев Валерий Борисович

Ясно-то ясно. Да не все. Это почему вдруг наш папочка, полковник милиции, сотрудник Интерпола, вдруг знает такие подробности об обычном учителе химии в обычной средней школе?

Ответ один: он тоже очень им интересовался.

– А дальше?
– спросил Алешка, имея в виду судьбу Волчкова.

– А дальше он почему-то уволился из органов и пошел преподавать химию в школе.

– Зачем?
– в упор спросил Алешка.

– Значит, надо!
– лаконично ответил папа.

Алешка сделал вид, что надулся, а потом вдруг ни с того ни

с сего спросил:

– Пап, а может честный милиционер ездить на иномарке?

– Может, - сказал папа без раздумья.
– На чужой.

– А на своей?

Папа промолчал, подошел к окну. Алешка встал рядом. Внизу, напротив дома, на стоянке стояло много самых разных машин. Там только одной не было - нашей. Потому что ее у нас вообще не было.

Алешка больше ни о чем не спросил, лишь бросил на меня загадочный взгляд. Я этот взгляд понял: Волчков стал подъезжать к школе на красивой машине. Не на очень новой, но все-таки иномарке.

Глава VI

«Навещатели»

Вскоре Алешка опять насел на папу. Форменный допрос устроил. «По обстоятельствам загадочной переброски больного Лапушкина из одного стационара в другой».

Но папа ничего нового «показать» не смог. Или не захотел. А мама, потеряв терпение, взяла Алешку за шиворот и выпроводила его из кухни со словами:

– Может отец в своем доме хотя бы поесть спокойно?

– Пусть ест, - с упреком проворчал Алешка, - если ему не стыдно.

Почему папе должно быть стыдно ужинать в своем доме, Алеша не пояснил. Но когда папа, с трудом поужинав в собственном доме, хотел было скрыться в кабинете, Алешка бросил ему вслед:

– Полковник Оболенский, а где искали ваши эксперты след от укола на теле потерпевшего?
– Меня поразило, как здорово Алешка освоил профессиональную терминологию.

Папа приостановился, обернулся:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… в какое место обычно укол делают?

– А то ты не знаешь?

Алешка хихикнул, а когда за папой закрылась дверь, серьезно сказал мне:

– Знаешь, Дим, почему они не нашли следов от укола? Потому что не там искали. Ему сделали укол в нетрадиционное место. Мне так Вася сказал.

Ага, значит, он опять к Васе бегал. И что это за нетрадиционное место, интересно?

– Голова, Дим!

Вот это новость. Ни разу не слыхал, чтобы уколы делали в голову. Разве что когда зубы удаляют. Но это не тот случай.

– Я, Дим, все-таки Васю допытал!
– Ну, это Алешка умеет.
– Я его все время выспрашивал: видел он или не видел, как Кажется-Женю кололи? И куда его кололи? Традиционно или куда-нибудь повыше?

– Ну и что?
– Меня, честно говоря, совершенно не интересовала эта проблема.

– А то!
– Алешка подошел ко мне вплотную и уставился мне в глаза. Сейчас выдаст. И выдал!
– Его кололи, Дим, прямо в нос.

Хорошо - не в глаз. И не в лоб.

Но Алешка не подметил иронии в моем взгляде и горячо зашептал:

– Вася

видел, как один из этих «врачей» достал из кармана халата странный шприц. Круглый, Дим, вроде теннисного мячика, только розового цвета и с пимпочкой. Сунул ему эту пимпочку под нос - и пожалуйста - укол, глубокий сон, потеря памяти.

Круглый розовый мячик с пимпочкой! Я усмехнулся:

– Леха, ему укол сделали… клизмой! Но не в традиционное место, а в нос.

Алешка широко распахнул глаза. С восхищением.

– Дима!
– выдохнул он восторженно.
– Какой ты умный! Ты даже сам этого не знаешь!

Я подумал, что он издевается. Но - нет, такой искренний восторг сыграть нельзя. Хотя артист он порядочный.

– Все!
– сказал Алешка.
– Поскорее ложимся спать!

Ага, вот это я понял! Это у него с самого раннего детства. Накануне своего дня рождения Алешка готов был ложиться спать сразу после завтрака. Чтобы поскорее настал завтрашний день, с подарками. А вот что за подарок он сейчас ждет?

– Утром, Дим, как солнце встанет, поедем к Кажется-Жене. В его новую больницу. Апельсины есть?

Суббота. Можно поспать. Но ведь не дадут. Сначала мама объявила тотальную уборку. Ворвалась в нашу комнату, как захватчик в чужой город. Сдернула с нас одеяла, распахнула окно. Размечталась вслух:

– Сейчас как дружно уберемся! Папа как с работы придет! И как всю квартиру не узнает! Порадуем папу?

Когда она обернулась от окна, все было на месте: и ее дети, и их одеяла.

– Вам не стыдно?
– воскликнула мама.
– Посмотрите за окно! Какой прекрасный день! Золотая осень! В такой день разве можно так дрыхнуть! В такой день… - Она, наверное, хотела сказать, что в такой день лучше всего заняться генеральной уборкой квартиры. Но не успела. Алешка ее опередил сонным голосом:

– В такой день нормальные люди или спят подольше, или едут за город. Поближе к золотой осени.

Тут мама опомнилась и подбоченилась, вспомнила, с кем имеет дело. И сказала:

– Так-то - нормальные! Марш в ванную! Потом - в прачечную! Живо!

Алешка с удивлением высунул нос из-под одеяла. И я тоже сильно удивился и спросил:

– Ма, ты думаешь, мы в ванной не отмоемся?

– Вас и в прачечной не отстирать. С одного раза.
– И она пошла на кухню.

– Ничего, Дим, - успокоил меня Алешка, - управимся. Мы с тобой все дела честно разделим. Одни дела ты сделаешь, а другие - я. Здорово?

Здорово! Я даже не ожидал от него. И прав был, кстати. Потому что он тут же уточнил:

– Тебе, Дим, самое простое - уборка, прачечная, магазин. А я поеду Женю проведать.
– И он тяжело вздохнул.
– Мне, Дим, как всегда, самое трудное достается. Даже когда за окном золотая осень.

– Ну, ладно, - я тоже вздохнул, с сочувствием, - выручу тебя. Я сам к Кажется-Жене съезжу, так и быть.

– Ну что ты, Дим! Ты так устал за эту неделю. У тебя две контрольные были, репетиции, дежурства… Что ты…