Фейерверк в пробирке
Шрифт:
– Ну, раз так… - Мама пожала плечами и пошла на кухню.
– А дальше?
– шепотом спросил Сережкин.
– Как получится, - беспечно отмахнулся Алешка.
– А торт у тебя в самом деле есть?
– Увы!
– Ваня широко развел руки.
– Ладно, - Алешка был великодушен.
– Мы с тобой бутербродами поделимся.
– Вы лучше меня с собой возьмите.
– Нельзя, - сказал я.
– Ты нас будешь здесь страховать. А если мы к утру не вернемся, позвонишь в милицию.
После этих слов в Ваниных
В школу мы проникли без труда. Школа готовилась к празднику. Шли репетиции, украшались внутренние помещения, велся мелкий ремонт и крупная уборка.
Когда мы входили, я кинул взгляд на нашего бравого охранника. И внутренне согласился с Алешкой. Трахнуть по башке дубинкой такую тупую злую морду - одно сплошное удовольствие. Я даже немного пожалел, что был принят мой вариант операции.
Мы пошлялись с Алешкой по школе, кому-то немного помогли, кому-то здорово помешали и постепенно стали смещаться в сторону спортзала. Там как раз занимались уборкой семиклассники. Дружно и весело. После их уборки в зале не помешал бы капитальный ремонт.
Но вот они угомонились, уложили баскетбольные мячи в ящик, закрыли форточки и ушли. И вслед за ними вся школа стала постепенно затихать. Все реже слышались голоса, все тише топот, все меньше хлопали двери.
Все - тишина! Только слышно, как в вестибюле звенит ключами охранник. Мы зашли в спортзал и улеглись в уголке на маты, которые надежно были закрыты от глаз посторонних за гимнастическим конем и составленными барьерами для прыжков.
– Как думаешь, Лех, - спросил я, - Сережкин не подведет?
– Нет, - ответил Алешка уверенно.
– Он очень вежливый и обязательный. Все сделает.
А сделать Сережкин должен был довольно простую, но опасную вещь. Позвонить около двенадцати часов нам домой и вежливо объяснить, что мы очень здорово проводим время, едим торт, пьем чай из термоса и гоняем приставку.
– А можно, скажет он жалобно, Дима и Алеша у меня переночуют? А то я что-то после ангины, которую очень тяжело перенес, боюсь оставаться дома один. Особенно ночью.
А наша мама ответит:
– Конечно, Ванечка! Только передай им, чтобы в семь утра они были дома.
В спортзале, как и во всей школе, было тихо. Только внутри кожаного, заплатанного коня скреблась мышка - наверное, ладила себе гнездышко. Хорошее место, однако, выбрала. Спокойное такое. Этому бедному коню на каждом уроке достается.
На улице зажглись фонари, на стену легли тени деревьев - они шевелились, будто о чем-то перешептывались.
И среди этой тишины послышался сначала тихий говор, затем чьи-то шаги. Они становились все громче. Потому что приближались к нам. Мы затаились. Даже мышка внутри коня затихла, притаилась.
Дверь в спортзал распахнулась. Вспыхнул свет. Вошел
Погасил свет, вышел, крикнул:
– Костя! Я пошел!
– Иду!
– послышалось в ответ.
Шаги Волчкова затихли, а шаги охранника Кости приблизились, замерли у двери.
Послышался щелчок - и шаги снова зазвучали, постепенно удаляясь. Пока совсем не затихли.
– Не слабо!
– шепнул Алешка.
Я подбежал к двери, подергал. Точно - нас заперли на ключ!…
Глава VIII
В плену событий
Моя первая (признаюсь, паническая) мысль: как выбраться?
Алешкина мысль - что там, в этом старом добром коне?
Я поэтому продолжал дергать дверь, а Лешка уже ковырялся в дырявом брюхе коня.
– Дим, да брось ты ее!
– это он про запертую дверь.
– Иди сюда! Я что-то нашел!
В брюхе коня была дырка, прикрытая немного отставшей заплаткой. Алешка вытащил оттуда какой-то крохотный пузырек. Я бы даже сказал - небольшую пробирку, заткнутую обрезанным ластиком. В пробирке плескалась прозрачная жидкость.
– Как думаешь, - спросил Алешка, - это что?
– Откуда я знаю!
– Я взял у него флакончик, рассмотрел.
Жидкость как жидкость. Будто обыкновенная вода. И, кстати, капелька ее стекала по внешней поверхности флакончика - самодельная пробка была недостаточно плотной.
Вдруг из брюха коня что-то легко и мягко шлепнулось на пол. Это была мышка. Она лежала на спинке, зажмурив глазки и подергивая лапками и хвостиком. Алешка поднял ее, положил на ладонь, рассмотрел и заявил, как доктор Айболит:
– Она спит, Дим.
– В этом Алешке можно верить безусловно, он даже в мышках разбирается.
– В этой пробирке - снотворное. Смотри - даже у коня сонный вид.
Ну, у этого коня уже лет пять такой вид. А насчет снотворного, похоже, Алешка прав - мы оба вдруг одновременно зевнули.
Я потуже заткнул пробочку и сунул пробирку в карман.
– Завтра маме покажем, она разберется.
Упоминание о маме вернуло нас к действительности. Что делать?
– Давай, Дим, поужинаем, - деловито предложил Алешка.
– А потом что-нибудь придумаем.
Я поразился его хладнокровию. Впрочем, это понятно - не ему ведь, в конце концов, отвечать, а старшему брату.
Мы вернулись в свой уголок на маты, открыли термос и налегли на бутерброды.
– Что-то шевелится, - вдруг сказал Алешка.
– Где?
– испугался я.
– В кармане.
– Он запустил руку в карман и вытащил из него… мышку. Оказывается, когда я сунул в карман пробирку, Лешка тоже машинально сунул в свой карман и свою добычу.
– Выспалась.
Он опустил мышку на мат.