Фейерверк
Шрифт:
— Да погоди минуту! — Ответная злость исказила его черты. — У меня утро наступило в шесть пятнадцать. И я был здесь. А где была ты?
— Ты прекрасно знаешь — там, где ты меня оставил!
— Ну вот он я. Что так загорелось, я не понимаю?
Оба они стали кричать, и Мэг вдруг осознала, что после этой невероятной ночи они стали еще дальше друг от друга, чем раньше. То, что она ошибочно приняла за любовь, было всего лишь сексом, превосходным сексом, и ничем больше. Но ей этого было мало. Ее била дрожь.
—
— Ты это серьезно? — Он надвигался на нее, она отступала. — После этой ночи…
— Эта ночь была ошибкой, самой большой ошибкой в моей жизни! Избавь меня, пожалуйста, от унизительных воспоминаний.
Сердце ее было разбито, и она не замечала, что Джесси стоит как громом пораженный. Мэг рванулась в сторону, но он схватил ее за руку, не давая уйти.
— Теперь уже я хочу поговорить, — мрачно заявил он.
Даже испытав такое разочарование, как сегодня, Мэг не могла спокойно реагировать на его прикосновение. Она пристально посмотрела на удерживавшую ее руку Джесси.
— Да, — глухо сказала она, — нам нужно поговорить о Рэнди. Но сначала убери свою руку и никогда больше ко мне не прикасайся.
Он взглянул на нее так, словно она ударила его по лицу, но руку выпустил.
— Ты именно так ставишь вопрос?
— Да, и только так.
Он пожал плечами и повернулся к ней спиной.
— Ну так как, Джесси?
Он продолжал молчать.
— Я потрачу здесь еще одну неделю ради Рэнди — и уеду. Не хочу тратить попусту время и играть с тобой в глупые игры.
Сначала она даже подумала, что Джесси вообще не собирается отвечать. Но тут он заговорил, и от его голоса по спине у нее побежали мурашки.
— Глупые игры? Вот это ты точно заметила.
— Он не будет ходить в эту школу для маменькиных сынков, и точка!
— Это одна из лучших школ в стране, если не в мире. Он научится…
— Почему ты хочешь от него избавиться? Мне всегда казалось, что ты его любишь, но теперь у меня возникает вопрос…
— Да как ты смеешь! Это дневная школа, в центре Бостона! Он будет дома каждый вечер и все выходные. Он будет…
— Все свое время проводить в автобусах? Не выйдет!
— Его будет отвозить Харрис. И забирать — тоже. Ради Бога, Джесси…
— Что, дедушкин шофер? Понятно. Это школа не только для маменькиных сынков, но еще и для снобов, правильно? Он не будет ходить в такую школу, и покончим с этим!
— Нет, на Рождество он к тебе не поедет.
— Почему же — нет? Много он увидит в Бостоне у разукрашенной елки, распевая песенки за столом? Или чем там еще вы, аристократы, занимаетесь?
— Поосторожнее!
— Ну конечно, ведь мои предки не на «Мэйфлауэр» приплыли, а я — деревенщина. И не важно,
— При Аламо и при падении с головы шляпы — как же, знаем… Все вы, техасцы, одинаковые. Вы считаете, что везде восточное Миссисипи слишком многолюдно и тесно, жить невозможно. Но это только убеждает меня в том, что вы-то и есть настоящие снобы! Во всяком случае, Бостон — цивилизованное место…
— Ты хочешь сказать, что Техас — нет? Осторожнее, Маргарет, ты зарываешься.
Так продолжалось два первых дня этой последней недели. Сорок восемь часов сплошного кошмара. На третий день Мэг была сыта по горло.
Иначе она никогда бы не отправилась в Хеллс-Беллс одна.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Мэг вовсе не собиралась заходить в салун. Просто так получилось. Она шла из «Техасской розы» — лавчонки с лекарствами и всякой всячиной — к своей машине, но, повинуясь внезапному порыву, распахнула створчатые двери салуна и плюхнулась на высокий табурет у стойки аляповатого бара.
Бармен (лицо его показалось знакомым), полноватый мужчина с загнутыми вниз усами, оторвал глаза от стойки, которую он тщательно натирал.
— Розовый вермут, пожалуйста, — объявила Мэг, выложив на стойку пакет, в котором лежали солнцезащитный крем и коробочка с ниткой для чистки зубов. — Я пропустила завтрак. У вас здесь кормят?
Бармен, похоже, растерялся.
— После шести, — сообщил он. — Как насчет шабли? Мы розовое вино не подаем, не больно-то оно надежное.
— Пусть будет шабли.
— У нас есть чипсы, — услужливо предложил бармен, откручивая колпачок бутылки.
Он огляделся в поисках подходящего бокала и извлек один из глубины полки.
— Попозже сюда заявятся пижоны, чтобы расслабиться, вот тогда мы и выставим съестное: вареные яйца, сосиски и еще что-нибудь.
Мэг заметила, что бокал пыльный. Поймав ее взгляд, бармен сполоснул бокал и протер полотенцем, которым только что полировал стойку. Затем налил вина и поставил бокал перед Мэг.
— Вы и впрямь будете пить это на пустой желудок, миссис Таггарт?
— Вы правы, не стоит. — Она вздохнула. — Возьму, пожалуй, чипсы. Вообще-то я зашла не за выпивкой, а просто так, посидеть. — И чтобы не возвращаться домой, добавила она про себя.
— Ну да, — понимающе кивнул бармен. — Нашим пижонам здесь тоже нравится.
Мэг понимала почему. Здесь все было именно так, как и должно быть в салуне на Диком Западе: от вычурного бара в викторианском стиле до картины на стене с пышнотелой обнаженной красоткой. В этот час в салуне было почти пусто. Парочка средних лет, похоже туристы, переговаривалась за столиком в углу, да еще пожилой мужчина, видимо местный завсегдатай, потягивал пиво в дальнем конце зала.