Фейт
Шрифт:
Наконец Деймон остановился, поздоровался с кем-то. Очевидно, нас кто-то встречал.
– Дженнифер! Сколько лет, сколько зим!
Я подняла глаза. Прямо передо мной стоял мой старый институтский знакомый Николас Хейл. Он лукаво улыбался, а в его глазах так и прыгали маленькие неуемные бесята.
– Ник? – только и смогла выдавить я из себя.
Прошло несколько лет, но он ничуть не изменился. Все такой же подтянутый, ухоженный и обходительный соблазнитель, перед которым не могла устоять ни одна девчонка в университете. Я не считала его
– Ты все хорошеешь! – Ник был одним из тех мужчин, который всегда знает, что нужно сказать, чтобы женское сердце забилось быстрее.
– Это мой старый друг, – я ввела в курс дела агента Борна.
– И директор лондонского филиала БСР, – игриво представился Хейл.
Я была удивлена и искренне рада за Ника. С тех пор как он окончил университет, оборвалась и наша связь.
– Я увидел твое имя в документах и решил непременно встречать вас лично, – несмотря на то, что Николас говорил о нас с Деймоном, Борна он невозмутимо игнорировал. – Может, пообедаем в ресторане?
– Агент Фейт трудно перенесла перелет, – твердо заявил мой напарник, напоминая о своем присутствии.
Я хотела возразить. Встреча со старым знакомым (да еще каким!) меня встряхнула. Но Ник уже усаживал нас в машину.
– Тогда встретимся завтра в моем офисе, – сказал он. – А сейчас доставлю вас в гостиницу. Никаких замечаний по поводу номера мне не поступало, поэтому я заказал стандартный.
– А в чем дело? – переспросила я.
– Стандартный в таких случаях – смежный с общей гостиной и кухней, – пояснил Ник.
В гостиницу мы ехали молча: рассказывать подробности моей прошлой жизни Борну, понятное дело, я не собиралась.
* * *
Утром следующего дня Борн и я стояли на пороге кабинета Ника.
– Для чего мы сюда прибыли? – еще в машине полюбопытствовала я у напарника.
– Изучить.
– Исчерпывающий ответ, – вздохнула я.
– В общих чертах вы имеете представление о проекте, – заявил Николас скорее утвердительно, нежели вопросительно.
Деймон на всякий случай кивнул.
Занятненькая история! Похоже, этот истукан меня игнорирует!
Ник нажал на какую-то кнопку на своем столе, и через несколько минут в кабинет вошел… Николас Хейл собственнолично.
Я уже начала сомневаться в своем здравомыслии, но Ник, сидящий все это время за столом, объяснил:
– Это Николай. Клон, выращенный по методу ускорения. Ему биологически всего три года, а физиологически – двадцать пять.
Как я уже упоминала, я с трудом контролирую свое выражение лица, особенно в те моменты, когда испытываю сильные эмоции, и как я не пытаюсь научиться этому, в данный момент мне просто не хватило бы «серого вещества» одновременно осмыслить услышанное и закрыть рот.
Борн же, напротив, был невозмутим.
– Так какой же недостаток? – спросил он.
Мне
– Я попытался вложить в него все свои приятные воспоминания о детстве, родителях, влюбленности, – при этих словах Хейл многозначительно посмотрел мне в глаза. – Но это не дало ожидаемого результата. Николай начитанный, образованный, но ему не хватает эмоциональности…
Хейл продолжал что-то объяснять Борну, а я уже была не в состоянии что-либо воспринимать. От подобной информации, к тому же неожиданно хлынувшей в мозг, есть вероятность сойти с ума. Конечно, возможность выращивать живые существа из пробирки не новость для меня. Еще в двадцатом веке впервые клонировали овцу, а после третьей мировой войны клонирование стало единственным спасением для многочисленных вымирающих видов животных и птиц.
Все же мне было неуютно. Ник говорил о Николае в третьем лице, и его ничуть не смущало присутствие клона. Словно то, что Николай появился на свет в лаборатории, не делало его человеком.
* * *
Утренняя экскурсия выбила меня из колеи. Молодой красавчик Николай, как две капли воды похожий на агента Хейла, никак не выходил у меня из головы. Даже предстоящий ужин с Ником не мог отвлечь меня от произошедшего.
– Деймон, – я твердо решила выяснить все, – может, ты мне все-таки объяснишь? Как ему может быть три года?
Борн, сидевший в гостиной со своим экраном, оторвал взгляд от монитора. Но на меня все равно не посмотрел.
– Про камеру замораживания ты слышала, – после недолгого раздумья неожиданно дружелюбно произнес напарник. – В данном случае использовалась та же камера, только биологические процессы в ней не замедляются, а наоборот ускоряются.
– А разум? У него богатый словарный запас, он интеллектуально развит! Как такое возможно?
– Это изобретение исследовательского центра Хейла. Этакий симбиоз камеры ускорения и кресла памяти, с которым ты едва не познакомилась лично.
Я, вытаращив глаза, лихорадочно соображала, что он имеет в виду. Конечно, я помнила, при каких обстоятельствах мне пришлось сидеть на данном предмете мебели и теряться в догадках о своей участи. Сейчас, похоже, у меня был реальный шанс узнать больше об этом.
– С помощью этого изобретения можно передавать знания, как электронные файлы. Пять минут – и ты знаешь историю в мельчайших подробностях или все законодательство, например.
– Если такое возможно, зачем люди тратят столько лет на образование? – искренне изумилась я.
– Подвергнуться этой процедуре допустимо лишь раз, при условии отсутствия каких-либо психологических отклонений. Вторичное применение может привести к различным психическим расстройствам. Этот недостаток метода пока не удается исправить.