Фиаско
Шрифт:
– Ни в коей мере, мистер Рабиноу. Всего лишь излагаю факты.
– Я-то думал, что у нас состоится дружеский разговор, не для протокола, так сказать. Но если меня в чем-то обвиняют, то я сейчас же позвоню своим адвокатам.
– Звоните кому угодно. И не забудьте упомянуть, что у вас есть одно здание в Балтиморе, где невзначай оказались что-то с полмиллиарда долларов – и все наличкой.
Рабиноу так и прожег Скотто глазами, словно пустил в ход лазерный луч. Любопытно, что он предпримет дальше: пустит себе пулю в лоб?
Ничего подобного не произошло. Он нехотя кивнул и, к моему удивлению, ответил так:
– Я скажу вам то же, что уже говорил Каткову. Я не отвечаю за то, что хранится в помещении, взятом у меня в аренду, и вам это хорошо известно. – Он перевел взгляд с нее на меня и сказал по-русски с каким-то вызовом: – Что за чертовщина здесь закрутилась, Катков? Я просил вас передать ей, чтобы она не тратила понапрасну время. А она все-таки приперлась.
Уголком глаза я наблюдал за Скотто. Мастерски владея собой, она совершенно естественно притворилась, будто перемена языка сбила ее с толку.
– Все зависит от того, как на это посмотреть, господин Рабиноу, – ответил я тоже по-русски. Почему он разговаривает со мной таким тоном, будто я нахожусь у него в подчинении или, по крайней мере, с ним заодно? – Откровенно говоря, на вашем месте я бы сильно надеялся, чтобы дело обстояло именно таким образом. Кроме того…
– Послушайте, Катков, – перебил он, – когда потребуется ваш совет, я вам об этом скажу. Вы меня поняли?
– Я-то понимаю, но и вы должны кое-что понять. Я у вас не мальчик на побегушках, и мне не по душе ваши намеки.
– Ну что ж, сказано вполне откровенно.
Скотто удостоила меня ободряющей улыбки. Рабиноу ее заметил, но не понял, что бы она означала. Но я отлично все понял. Теперь мне стало ясно, зачем мы здесь.
– Может, вам действительно лучше позвонить своим адвокатам? – скромненько так попросила Скотто тоже по-русски. И выждав, когда Рабиноу оправится от смущения, продолжала: – А пока что, может, вы соизволите упомянуть и о своем складе в штате Мэриленд, откуда был вывезен контейнер с двумя миллиардами баксов?
– Склад вовсе не в Мэриленде, а в Хейгерстауне, – перешел он на английский, не желая признавать, что Скотто и здесь уложила его на обе лопатки. Она лишь кивнула с каким-то странным выражением на лице.
– Ну, продолжайте дальше, агент Скотто. Вы же эти грузы не проверяете. Их отправляют без таможенного досмотра.
– Но ведь отправитель и получатель – ваши компании.
– Не могу же я за всем усмотреть и отвечать за все, что происходит на местах.
– Но кто-то все-таки должен нести ответственность.
– Вы полагаете, что меня тоже задействовали? – спросил он.
– А разве не так?
– В целом все возможно.
– В таком случае что вы намерены предпринять?
– А кто говорит, что я не предпринимаю? Посмотрите, я проверил все свои
– Для нас это не новость. О ней мы знаем.
– И знаете, что именно эта компания отправила контейнер с деньгами?
– Даю голову на отсечение, что это так.
– Хорошо, но имейте в виду, что вот этот проект, – Рабиноу показал на масштабную модель туристского комплекса, – осуществляется согласно договору с кубинским правительством. Мое участие в нем заключается в финансировании строительства из доходов, полученных за счет других моих коммерческих сделок и работы разных предприятий.
– Госдепартамент подтвердит ваши слова?
– Можете не сомневаться.
– Как и вы можете не сомневаться, что я сделаю запрос и выясню, почему они нарушили свое же эмбарго.
– Не трудитесь, все делается по стародавним порядкам и укоренившимся традициям.
– Такая практика мне хорошо знакома.
– Думаю, очень даже знакома.
– Не сочтите за обиду, но, учитывая ваш опыт, почему бы правительству Соединенных Штатов…
Рабиноу так и вспыхнул от негодования.
– Дальше не надо. Вы ссылаетесь на опыт мистера Лански?
– Да, именно это я и хотела сказать.
– В таком случае я обязан принять меры, чтобы меня не оскорбляли.
– Успокойтесь, мистер Рабиноу. Не распаляйтесь, лучше вернемся к моему вопросу. Почему же американское правительство решило иметь дело с вами, а не с другим бизнесменом, тоже владеющим сетью гостиниц и заправляющим игровым бизнесом?
– А это вовсе и не наше правительство, – ответил он, пряча в уголках губ самодовольную улыбку. Неспешно поправил галстук, заставив Скотто помучиться в недоумении, и лишь затем выложил самое главное: – Так решил сам Кастро – лично он.
У Скотто от удивления аж челюсть отвисла. Признаться, у меня тоже.
– Неужели правительство США согласилось с этим? – Она все еще не пришла в себя от изумления.
Рабиноу, явно наслаждаясь ее замешательством, с апломбом пояснил:
– Это история длинная. Можете выкроить еще полчасика? Мне не терпится показать вам кое-что интересное.
Не дожидаясь ответа, он двинулся из кабинета, зная наперед, что мы пойдем вслед за ним.
32
Скоростной лифт опустил нас в подземный гараж финансового центра, где уже наготове стоял «линкольн». Глянцевитый, вылизанный, отполированный до черного зеркального блеска, своими изящными формами он затмевал правительственный российский «ЗИЛ» – по сравнению с американским лимузином тот выглядел грубой бронированной колымагой. Вместе с Рабиноу я сел на заднее сиденье, а Скотто – на выдвигающееся, лицом к нам. По спиральному пандусу машина выехала на бульвар Бискейн, затем повернула на Флаглер и помчалась через реку Майами.