FIDES
Шрифт:
Подобие человека, с трясущимися руками и головой, с крысиными ужимками и мерзкими чертами лица, запихнули в камеру.
– Так же, – громогласно продолжил Фадж, – сегодня, в случае если дело будет закрыто, будет принято решение о сохранении палочки беглого преступника Азкабана – Сириуса Блэка. – Зал на миг затаил дыхание в страхе. – По имеющейся сейчас информации палочку слишком опасно сохранять в рабочем виде. Приставы! Несите палочку!
Несколько молодых людей отделились от лакированных стульев и убежали. Вернулись они чинно, с подносом в руках.
– Вот орудие преступника, –
– …Десять дюймов, чёрное дерево, шерсть ре-эма…
Нина встрепенулась, услышав эти слова.
– Сев… это же…
– Я понял, – тихим шёпотом ответил он.
Министр вернулся на место, предоставив слово приторной коллеге в розовой кофточке, розовой юбке и розовых туфлях. Даже короткие курчавые волосы украшала розовая заколка с розовым бантиком.
– Ну что же, приступим к допросу, – закончила она пламенную речь в стиле заголовков бульварной прессы. Женщина подозвала пристава и велела записывать.
– Как Вас зовут? – обратилась она к Петтигрю.
Жалкий, ничтожный пленник сжался в углу клетки и в ужасе молчал. Нина услышала приглушённое рычание с пола и пнула по воздуху.
– Круциатус ему! – крикнул кто-то из зала.
– Начните с сыворотки правды, – поднялся с места Снейп. Если бы он был собакой, то наверняка сейчас рычал, как Блэк. Но он рычал в человеческом облике.
– Мистер Снейп, – елейно ответила дама, – министерство не располагает такими запасами редкого зелья, чтобы тратить их впустую.
– Это поправимо, – профессор достал из кармана большой флакон и поднёс приставу.
– Прошу Вас, – обратилась к приставу Долорес, открывая взмахом палочки камеру.
– Я…я…я не пойду туда, – затравленный министерский юноша не собирался входить к пленнику.
– Ну что Вы, он не опасен, это же не убийца Блэк.
Петтигрю на её слова подпрыгнул к решётке, вцепившись в неё руками, и начал орать что-то непонятное, Долорес и пристав быстро отпрянули. Пользуясь ситуацией, Снейп открыл ещё один флакон и плеснул прямо в нечеловеческое лицо заключённого.
– Благодарю Вас, мистер Снейп, пройдите на своё место, – противно сказала Амбридж. – Но, кажется, Ваша идея не удалась, ведь сыворотка не заставит его говорить.
– Дальше Вы знаете, что делать, – сдержанно ответил Снейп. Методы министерства он знал не понаслышке.
– Как Вы можете подозревать Аврорат в жестокости! Тем более, в зале дети! – вскинулся со своего места министр.
– Что ж, давайте послушаем свидетелей обвинения.
Выступил Северус, едва скрывая эмоциональные выпады за сдержанной, размеренной и логичной речью, – Нина аплодировала ему громче всех, чтобы хоть как-то поддержать, потому что после его слов по залу прокатился гневный шёпот, что, дескать, он выступал и по делу Блэка ровно с теми же словами. «Вот есть же «старожилы суда», – мрачно подумала Нина, – каждое слово запомнят, а вывод не сделают».
Выступил Дамблдор, но как-то вяло, и почти повторив слова профессора. Блэк снова царапнул Нину по джинсам, и она как бы сама с собой вздохнула: «А я не выступаю… мне сказать
Выступил, появившись неожиданно для Нины, помятый и хмурый Ремус Люпин, его слова не содержали абсолютной уверенности в предательстве Петтигрю, зато призывали к разбирательству после поимки Блэка, так сказать в виде «очной ставки». Вдобавок, Ремус готов был чем угодно поклясться в подлинности Питера Петтигрю, если тот не соизволит заговорить.
Дальше, внезапно для всех, прямо в зале приставы подошли к Рональду Уизли, который сидел бледный с самого превращения «Коросты», и заставили его подтвердить, что крыса действительно прожила в его семье 11 лет и ни разу не пропадала. Слова тут же были занесены в протокол.
Но Петтигрю молчал, и Северус шёпотом грозился отправить в него «круцио» прямо из зала, если Фадж будет бездействовать.
– Выведите детей, – воскликнул Снейп, наконец, – если они мешают заседанию, пусть покинут зал.
– Мистер Снейп, – ехидно заметила дама в розовом, – Вы уже брали слово, дайте же теперь высказаться другим. Свидетели защиты?
Таковых не нашлось, и Долорес отошла посовещаться с Фаджем. «Как же справедливое министерство явит народу такой суд, где нет никакой защиты?». Фадж провозгласил:
– Давайте займемся нашим вторым делом, чтобы рассмотрение не затянулось до ужина, – и, под бурные аплодисменты на последнюю фразу, снова уступил место Амбридж.
Дама зачитала лист обвинений Блэка, и вызвала в зал начальника тюрьмы Азкабан.
Смотритель, заикаясь, подтвердил всё, что Нина с профессором уже читали в «Пророке»: ничего не знает, не помнит, и какая-то здесь диверсия…
– Я… вот что вспомнил, когда мне в Мунго память-то чинили, – сказал вдруг мужчина, – приходили тогда забирать нового пленного, Хагрид, кажется, фамилия его. И эта ещё там была, жена Блэка. Уж не помню, что говорила, но помню точно, сказал ей «миссис Блэк».
Нина, чтобы скрыть дрожь в пальцах, вцепилась ими в край своей мантии. Уловила она так же, и что Северус стал заметно бледнее при своём каменном выражении лица.
Следом в зал вошли стражники. Вошли и сразу же опознали сидящую в первом ряду парочку со вскриком: «Так вот же те, ну, что были там! Они приходили, когда Блэк сбежал! Ещё бумагу со Школы принесли…»
Нина вздрогнула, её сердце вместо того, чтобы биться где положено, казалось, падало вниз, ударяясь о каждое ребро по очереди, и так же возвращалось на место. Но Снейп уже поднялся и вышел к кафедре.
– Подтверждаю, что в день побега я, Северус Тобиас Снейп, и мисс Нина Норден посещали Азкабан по поручению директора, – размеренно начал профессор, – это не является секретом, и я не понимаю столь бурных эмоций на этот счёт. Мы попали туда через портал, выданный директору при аресте нашего лесничего для дальнейших разбирательств. Обратно мы вернулись через трансгрессионный свиток, вместе с Рубеусом Хагридом. Министр, вот этот свиток, – Снейп достал и развернул бумагу с жирной цифрой 3 и колдопечатью. – По правилам министерства, – подчеркнул зельевар, – по этому свитку не мог переместиться четвертый человек, кем бы он ни был. Так же, могу Вас заверить, что мы покинули крепость до побега Блэка.