Фиеста
Шрифт:
13
Когда я в то утро спустился вниз к завтраку, Харрис, англичанин, уже сидел за столом. Надев очки, он читал газету. Он взглянул на меня и улыбнулся.
— Доброе утро, — сказал он. — Вам письмо. Я заходил на почту, и мне дали его вместе с моими.
Письмо, прислоненное к чашке, ждало меня у моего прибора. Харрис снова углубился в газету. Я вскрыл письмо. Его переслали из Памплоны. Письмо было помечено «Сан-Себастьян, воскресенье»:
"Дорогой Джейк!
Мы приехали сюда в пятницу, Брет
Майкл."
— Какой сегодня день? — спросил я Харриса.
— Кажется, среда. Да, правильно: среда. Удивительно, как здесь, в горах, теряешь счет дням.
— Да. Мы здесь уже почти неделю.
— Надеюсь, вы не собираетесь уезжать?
— Именно собираюсь. Боюсь, что нам придется уехать сегодня же дневным автобусом.
— Какая обида! Я рассчитывал, что мы еще раз вместе отправимся на Ирати.
— Нам нужно ехать в Памплону. Мы сговорились с друзьями встретиться там.
— Это очень грустно для меня. Мы так хорошо проводили здесь время.
— Поедемте с нами в Памплону. В бридж будем играть, и потом, там будет замечательная фиеста.
— Охотно бы поехал. Спасибо за приглашение. Но я все-таки лучше побуду здесь. У меня осталось так мало времени для рыбной ловли.
— Вам хочется наловить самых крупных форелей в Ирати?
— Очень хочется. Там попадаются огромные.
— Я сам с удовольствием еще разок поудил бы.
— Давайте. Останьтесь еще на день. Будьте Другом.
— Не могу. Нам правда необходимо ехать в город, — сказал я.
— Очень жаль.
После завтрака мы с Биллом грелись на солнце, сидя на скамейке перед гостиницей, и обсуждали положение. На дороге, ведущей из центра города к гостинице, появилась девушка. Она подошла к нам и достала телеграмму из кожаной сумки, которая болталась у нее на боку.
— Por ustedes? [8]
Я взглянул на телеграмму. Адрес: «Барнс, Бургете».
— Да. Это нам.
Она вынула книгу, я расписался и дал ей несколько медяков. Телеграмма была по-испански: «Vengo jueves Cohn».
8
Для вас? (исп.)
Я показал телеграмму Биллу.
— Что значит Cohn? — спросил он.
— Вот дурацкая телеграмма! — сказал я. — Он мог послать десять слов за ту же цену. «Приеду четверг». Не очень-то вразумительно, правда?
— Здесь все сказано, что Кону нужно.
— Мы все равно поедем в Памплону. Нет смысла до
— Почему же не ответить, — сказал Билл. — Надо соблюдать приличия.
Мы пошли на почту и попросили телеграфный бланк.
— Что будем писать? — спросил Билл.
— «Приедем вечером». Вот и все.
Мы заплатили за телеграмму и вернулись в гостиницу. Харрис ждал нас, и мы втроем отправились в Ронсеваль. Осмотрели монастырь.
— Это очень интересно, — сказал Харрис, когда мы вышли. — Но знаете, я как-то не умею увлекаться троими вещами.
— Я тоже, — сказал Билл.
— Хотя это очень интересно, — сказал Харрис. — Я рад, что побывал здесь. Все никак не мог собраться.
— Все-таки это не то что рыбу ловить? — спросил Билл. Ему нравился Харрис.
— Ну еще бы!
Мы стояли перед древней часовней монастыря.
— Скажите, не кабачок ли там, через дорогу? — спросил Харрис. — Или глаза мои обманывают меня?
— Смахивает на кабачок, — сказал Билл.
— И мне сдается, что кабачок, — сказал я.
— Давайте, — сказал Харрис, — попользуемся им. — «Попользоваться» он перенял у Билла.
Мы заказали три бутылки вина. Харрис не позволил нам платить. Он хорошо говорил по-испански, и хозяин не взял денег ни с меня, ни с Билла.
— Вы не знаете, друзья, как мне приятно было с вами.
— Мы отлично провели время, Харрис.
Харрис был слегка пьян.
— Право, вы не знаете, как мне приятно было с вами. Я мало хорошего видел со времени войны.
— Мы еще когда-нибудь порыбачим вместе. Вот увидите, Харрис.
— Непременно. Мы так чудесно провели время.
— А если распить еще бутылочку?
— Чудесная мысль, — сказал Харрис.
— За эту я плачу, — сказал Билл. — А то мы пить не станем.
— Позвольте мне заплатить, для меня это такое удовольствие.
— А это будет удовольствие для меня, — сказал Билл.
Хозяин принес четвертую бутылку. Наши стаканы еще стояли на столе. Харрис поднял свой стакан.
— Знаете, этим хорошо можно попользоваться.
Билл хлопнул его по плечу.
— Вы славный, Харрис.
— Знаете, меня, собственно, зовут не Харрис, а Уилсон-Харрис. Это одна фамилия, через дефис, понимаете?
— Вы славный, Уилсон-Харрис, — сказал Билл. — Мы зовем вас Харрис, потому что любим вас.
— Знаете, Барнс, вы даже не понимаете, как мне хорошо с вами.
— Попользуйтесь еще стаканчиком, — сказал я.
— Правда, Барнс, вы не можете этого понять. Вот и все.
— Пейте, Харрис.
На обратном пути из Ронсеваля Харрис шел между нами. Мы позавтракали в гостинице, и Харрис проводил нас до автобуса. Он дал нам свою визитную карточку с лондонским домашним адресом, адресом конторы и адресом клуба, а когда мы сели в автобус, он вручил нам по конверту. Я вскрыл свой конверт и увидел там с десяток искусственных мух. Харрис сам приготовил их. Он всегда готовил их сам.