Филька
Шрифт:
"Сказать, что в 9-м классе учиться очень легко, нельзя. Но трудностей непреодолимых нет. Упорная работа над собой, сознательное отношение к учёбе и выполнение домашних работ дают неплохие результаты.
Скажу о себе и своих товарищах по классу. В первой четверти этого учебного года я получила оценки "отлично" и "хорошо". Мои товарищи - Тарарина и Ковалёв - также учатся на "отлично" и "хорошо". Добиться успехов в учёбе нам удалось потому, что мы крепко усвоили, что знания нужны нам и приобретаются путём аккуратного выполнения домашних работ. Придя со школы домой, я правильно попользую остаток дня. Отвожу время на выполнение
Моё социалистическое обязательство - 1940/41 учебный год окончить по всем предметам только на "отлично".
Ульяна Громова.
Комсомолка, ученица 9-го класса
средней школы ?6".
– Что ж, очень хорошая девочка, развитая, целеустремлённая. И красавица, вправду красавица... А как она к тебе относится?
– В новогодний вечер я приходил к ней, и по её речи, взглядам было заметно, что она уже привыкла ко мне... Я рассказывал ей о Москве, намекал, что хочу пригласить сюда и её. Только мне кажется... кажется, что я ещё не дорос до неё - в духовном смысле. Она такая умная, начитанная... возвышенная...
– Ты хочешь сказать, что недостоин её?
– удивился профессор.
– Но что в тебе не так? По-моему, ты парень что надо... Дело здесь в другом. Я хотел подыскать тебе невесту из Москвы, из наших знакомых семей... Не сейчас, конечно - когда тебе исполнится восемнадцать лет, когда будешь учиться в университете. Но, скорее всего, ты сам найдёшь...
– Я уже нашёл, - ответил Филя.
– Знаешь, когда мы в тот день встретились с ней в бабушкиных сенях лицом к лицу, у меня всё внутри перевернулось... И я понял, что всю жизнь, если понадобится, буду её добиваться.
– Будешь, но только если поймёшь, что есть хоть какая-то взаимность, - поправил его отец.
– И не сходи из-за неё с ума. Все влюбляются, но не до такой же степени... Следи за своим здоровьем и не запускай учёбу.
Филька потихоньку пил горячий чай, улыбался; отец читал ему новые нотации, а он и не слушал - всё вспоминал Ульяшу, её прекрасные чёрные очи... Даже Золушка перестала ему сниться, ведь все его мысли занимала Уля. Всё-таки то был сон, а это - явь...
Ему всегда хотелось сказать ей что-нибудь приятное, но так получалось, что он сильно смущал её комплиментами. Она не любила лести, однако он чувствовал, что в глубине души ей приятно. Ещё ему нравилось смешить Ульяну - он мог нырнуть в сугроб с криком "Африка!", или в задумчивости скорчить смешную гримасу, или рассказать весёлую историю из жизни, например, как он со всего размаху запулил мячом в окно учительской, как раз когда там шло собрание; видя, что она смеётся, он очень радовался. "Веду себя при ней как шут гороховый, - думал он, - а иначе и не могу..."
В начале января он приходил к Ульяне попрощаться перед отъездом; вроде уже и попрощались - а он всё стоял на пороге, подбирая слова, чтобы объясниться в своих чувствах. Вроде бы это простая фраза, но она лучше тысячи комплиментов, и произнести её трудно - не хватает смелости.
– Филя, не мучай себя, - послышался голос Ульяны.
– Езжай. Я и так всё знаю...
26. "Самое утреннее из чувств"
Москвичи разъезжались на лето кто куда - кто на южные курорты, кто в дома отдыха, кто на дачи...
Фильке очень хотелось поехать к бабушке, но пришлось задержаться в Москве - вскоре должны
Он появлялся на улице в рассветный час, когда город ещё спал и на улицах было совсем мало людей - только дворники подметали дворы и тротуары да уборщики с баками за спиной собирали мусор. Задумчиво улыбаясь, Филя шёл по набережной, останавливался, смотрел, как светлеет край неба на востоке, откуда вот-вот должно было появиться солнце, которое вновь будет согревать землю, дарить свет и тепло людям... И во всём - в светлеющем небе, в первых лучах солнца, в тихой реке - виделись ему прекрасные чёрные глаза...
Достав из кармана рубашки заметку, которую он берёг как зеницу ока, Филя подолгу смотрел на фотографию, облокотившись о парапет, и взгляд его был наполнен такой любовью, такой нежностью!.. Его сердце тянулось к далёким берегам и планетам, к таким подвигам, от которых захватывало дух; теперь, когда он был влюблён, ему казалось, что до Луны - рукой подать, а исследовать Землю Санникова - и вовсе минутное дело; он задумывался уже о полётах к звёздам... Обычно влюблённые обещают достать с неба луну, звёзды, но в мечтах Фили это обрело прямой смысл - когда-нибудь он привезёт Ульяне кусочек настоящей Луны...
Вспоминалась песня Утёсова, которую Филя вживую слышал в "Ударнике":
Курс - на берег невидимый,
Бьётся сердце корабля.
Вспоминаю о любимой
У послушного руля...
"Так будет и за штурвалом самолёта, и за рулём космического корабля, - думал Филя.
– Словно счастливый талисман, мне всюду будут видеться её глаза... И, когда уже ступлю на неизведанный берег или на другую планету, буду чувствовать на себе её взгляд..."
Будущая жизнь виделась ему длинной-длинной, радостной, полной любви, дружбы, открытий и приключений... И даже если его любовь окажется не взаимной, это нисколько её не уменьшит: он всю жизнь будет любить её и быть неподалёку от неё, чтобы в любую трудную для неё минуту примчаться к ней... Он понимал, что сейчас ещё рано думать о любви - ему всего пятнадцать с половиной лет. К тому же нужно закончить школу, получить высшее образование и работу - а уж потом он отправится делать великие открытия...
***
В предвоенные дни в Москве всё шло обычным чередом. Филька, свободный как птица, каждый день отправлялся на прогулку.
В парке имени Горького шла Всесоюзная выставка советского плаката. Торговали мороженым и газированной водой, и Филя изредка останавливался, чтобы "охладиться". На улицах были толпы людей, слышались весёлые голоса молодёжи; навстречу ему шли парни в разноцветных спортивных майках и рубашках, девушки в белых блузках, и Фильке казалось, что среди них вот-вот появится Ульяна...
В летнем саду "Эрмитаж" пел давний "знакомый" Фили - Леонид Утёсов. Изучив афиши, Филька отправился на фильм "Таинственный остров". Потом ходил в зоопарк, где было много интересных и диковинных животных - жирафы, антилопы, зебры, тигры, слон, бегемот, обезьяны и т.д. Когда он с другими посетителями смотрел жирафов, один мужчина перебрался через решётку на поляну и направился к длинношеим.
– Хочу кататься на жирафе!
– сказал он.
– Африка!
– крикнул ему Филька, всё так же упираясь в последний слог, но сразу же осёкся: на него все стали оглядываться, а мужчину тут же скрутили милиционеры и увели.