Финал Секатора
Шрифт:
Затем просматривал скудные ресурсы местной сети с купленного перед поездкой планшеторихнера. Они были представлены всего полдюжиной русскоязычных порталов, среди которых особо выделялся ресурс «Отличные африканские жёны для белыхъ маса любого сословия», изобилущий фотографиями, за которые в метрополии запросто вкатили бы срок. Затем заглянул в список контактов для переписки, я обнаружил там «зелёный» аккаунт Самиры.
Нет, разумеется, поводом написать стала не предстоящая долгая разлука с Нинель Кирилловной, не накатившие воспоминания о нашей безудержной страсти и не пара десятков пролистанных фотографий обнажённых темнокожих
Ещё, возможно, мне просто захотелось приключений.
«Я въ Бумбе. Ещё на сутки или около того. Ты же въ Лисале?»
«Ага. Хочешь встретиться?»
«Да, можно»
«Электробусъ — и въ путь. Въ шесть вечера въ посольскомъ квартале».
Ливень к обеду поутих, но диспетчеры продолжали бастовать. Нет, конечно, я мог поискать таксиста, готового отвезти в соседний город, но мне стало интересно воспользоваться именно таким видом транспорта.
Мне было не впервой пользоваться жутким африканским автотранспортом. Всё «лучшее» — в Африку, девиз подавляющего числа миров, которые я видел. Лишь в некоторых к середине XXI века, с угасанием европейской цивилизации наступал «афропанк»: настоящий расцвет культуры, впрочем, часто сопровождающийся развитием смертельных болезней, безумных технологий, которые немедленно следовало уничтожить.
Как обычно представляет себе электробус обитатель миров пятого или шестого Суперствола начала XXI века? Блестящий, бесшумный, сверхтехнологичный, «экологичный» — конечно, если такой эпитет продиктован «зелёным безумием». Здесь всё было не так. Из-за более раннего изобретения ёмких аккумуляторов электробусы стали массово выпускаться ещё в середине двадцатого века. Неудивительно, что именно такие — пятидесятилетние трижды перепроданные старички оказались в автопарках африканских держав.
Ржавый, огромный драндулет без половины стёкол и с бледной рекламой какой-то быстроразводимой жижи на борту ехал час. Всё время поездки я трясся на каждой кочке, чувствуя, как трутся мои позвонки, вытирал с лица залетающий через щели песок, чувствовал запах палёной проводки, назойливый писк каких-то электроприборов прямо под ногами. Местность между двумя городами была урбанизированная и более-менее обжитая — это я проверил, иначе бы не рискнул на подобный вояж. Гораздо страшнее было то, что внутри. В салоне ехала троица парней с автоматами — и это явно были не военные, какие-то частники, вышедшие посреди дороги. А прямо в проходе рядом со мной везли козу и парочку молодых проституток, одетых в изношенные купальники цвета флага Норвежской империи и пахнущих дешёвой сивухой.
Высокое смуглое бедро одной из них как бы невзначай тёрлось о моё плечо. Что самое печальное — я почувствовал присутствие силы, слабенькой, в пределах 1 — 1,5 процентов сечения, и явно неосвоенной. Сперва я даже подумал уступить место — советские инстинкты уступать девушкам очень сложно искоренить, но вовремя сдержаться. Я был одет в наименее чистую свою футболку, чтобы не выделяться, но, конечно, меня приметили — к тому же, я был всего одним из трёх белых, которые ехали в переполненном автобусе.
— Маса, мы дать любовь… — предложила наконец жрица любви, наклонившись ко мне ближе и отогнув край лифа купальника.
Разумеется, я инстинктивно взглянул на то, что мне показали. Девицы засмеялись, завертелись, залопотали что-то на своём. Я понял, что диалога не избежать.
— Wie viel kosten Sie pro Stunde (сколько
— Zweihundert Franken. Zehn Dreissig Minuten, wenn gehen schnell. (Двести франков. Можно пятьдесят за десять минут, если надо быстро), — ответила она.
— Fur zwei — ein Viertel des Betrags! (Скидка — четверть суммы за двоих), — добавила вторая.
Двести франков — это примерно шесть рублей, подумалось мне. Даже если за двоих, даже если сделать скидку на то, что они задрали цену… Боже, как это дёшево и грязно.
— Ich werde nachdenken (я подумаю), — сказал я.
А когда доехали, на выходе я сунул им по две бумажки в двести франков, которые разменял ещё в аэропорту.
— Wohin wollen gehen (куда пойдём)? — спросила первая, та самая, которая шептала в ухо.
— Nirgends. Dies ist Geschenk (Никуда, это подарок), — сказал я и добавил одной из них. — Uberprufen Sie den… сечение, sections, Sie haben Kraft (Проверь… сечение, в тебе есть сила).
— Danke! — раскланялась она, тут же засунув бумажку в трусы. — Zeigen wir es wenigstens… (Давай хотя бы покажем…)
На прощание они синхронно приспустили лифчики и покрутили попами, заставив свистнуть проходящих рядом парней, один из которых тут же направился выяснять про стоимость.
Такая вот разная Африка — при этом совсем рядом была Абиссинский Союз, двенадцатая по населению и десятая по экономике держава, где всё было совсем по-другому, насколько я мог судить. Спустя пару минут пришло осознание, что я зря сорю деньгами. Это мне точно было не свойственно, я столько раз за жизни переходил из одной экономической страты в другую, что следить за собой научился. Наверное, это снова, как и различные влюблённости, пришли ко мне от реципиента.
Надо следить за собой, подумал я. Так ведь, того и гляди, от оставшихся шести лямов окажутся жалкие тысячи.
Десять минут ходьбы — посольский квартал встретил парой обветшалых небоскрёбов и десятком зданий в стиле ампир, ухоженными улочками. Самира уже сидела в летнем кафе, вполне европейском, попивая кофе. Мы молча обнялись, достаточно коротко и немного холодно. Последовал короткий диалог, о моей поездке и её делах, оказалось, что она заместитель директора офиса Курьерской службы Уэле.
— Какой хоть руководитель? Нормальный?
— Хороший… Тридцать пять лет. Даже симпатичный. Но женатый, — Самира вздохнула. — Здесь почти все русские — женатые. Из них половина причём, в некоторой организации. Все четверо.
Она провела пальцем по шее, по невидимому воротничку. Я кивнул.
— Думаю, это не твоя последняя точка на маршруте. Да и есть же всякие ресурсы для знакомств.
— Эльдар, — она вдруг очень серьёзно посмотрела на тебя. — Ты точно счастлив? Я знаю, что должна быть зла на тебя, но всё это было каким-то безумием, поэтому…
— О! Я тут подумал, перед тем, как ехать — я же тебе за всё время так и не подарил ни одного более-менее нормального подарка. Хоть и поздно, решил исправиться, думаю, так будет верно.
Я достал из кармана криво упакованную коробочку. Она приняла из рук, открыла — там лежал бриллиант в пять карат и пластинка опала в три карата. Самира округлила глаза.
— Ты сдурел?! Это стоит тысячи полторы!
— Ну… можем считать, что я теперь богатый.
Она вопросительно наклонила голову.