Финал Секатора
Шрифт:
Признаться, встречи со своим новым руководителем я немного побаивался. Кучин успел сказать, что он старик, что общался с ним на заре карьеры на некоторых рабочих конференциях, и что тот произвёл впечатление немного безумного.
Из Ресифи мы вылетели в Монтевидео, которых здесь был небольшим, самым южным городом континентальной Бразильской Империи. Там мы с Эрнесто переночевали один день, а затем наступил перелёт в один из самых странных островов в моём путешествии.
Как я понял уже сильно позже, оживив в памяти карты прошлых миров, этот остров назывался Южной Георгией. Здесь он в русских источниках назывался Южным Грумантом, а также островом графини Кулагиной
Самолёты в этом мире пока что имели куда меньшую дальность, чем в привычных мне мирах, мелкие суда не могли пробиться через мощное течение вокруг потому Антарктики. Остров стал своего рода воротами в Антарктиду. Другими такими воротами было Королевство Маори, известное мне ранее как Новая Зеландия. Как успел мне рассказать Давыдов, сейчас остров был абсолютно безопасен. Его наводняли сотрудники всех возможных российских спецслужб, а также агенты Общества, а все информационные системы имели «дыры» для возможности контроля ситуации.
Итак, спустя девять дней и полторы тысячи потраченных рублей я оказался на острове графини Кулагиной. Именно здесь я распрощался и посадил на обратный рейс Эрнесто. Старик лил слёзы, спросил разрешения обнять на прощание, как будто я прощаюсь с ним навсегда. У меня такого чувства не было, хотя, конечно, после полутора недель перелётов оставалось ощущение, что прощаюсь с близким родственником.
Я остался в обширном зале ожидания, оборудованном небольшими лежанками и откидными столиками. Перекинулся парой слов с Вильямом, он сказал, что будет ждать рейса в Казанцев ещё два дня. Мне же сначала лежал путь в столицу — город Юстиновск, и самолёт, который забирал туда половину всех ожидающих, должен был прилететь через час с небольшим.
После отбытия Эрнесто я остался один. Это чувство было одновременно уже и позабытым, и пугающим. Не то, чтобы я перестал чувствовать себя несамостоятельным, просто наличие Общества, подпирающего спину, внушало чуть больше уверенности и предавало спокойствия.
Приближение климата чувствовалось всё острее, я распаковал багаж и надел куртку. В южном полушарии в начале августа ещё была зима, но снега в этих широтах ещё не наблюдалась, погода больше напоминала привычную мне балтийскую или поморскую, но на улицу я решил всё же не выходить — дул сильный ветер с мелким дождём. Вскоре я заметил в зале ещё одного спутника, который летел с нами ещё с Африки. Причём заметил я его не просто так. Бритый парень в бежевом пиджаке в дальнем конце зала у колонны явно наблюдал за мной и отвёл взгляд, когда я заметил его.
Я тоже стал наблюдать за ним. Больше он на меня не глазел, но через минут двадцать как бы невзначай сходил за чаем, а затем пересел со всеми вещами поближе ко мне, сократив расстояние почти вдвое. Здесь я уже напрягся. На всякий случай, пересел поближе к выходу, за колонну, чтобы уйти из зоны видимости. Ещё десять минут — он пересел чуть ближе и в сторону, снова контролируя моё местоположение.
Наконец,
Сделал пару шагов и увидел, как бритоголовый тоже пришёл в движение. И не просто пришёл — побежал.
Интуиция сработала чётко.
— Ложись!! — успел рявкнуть я — не то толпе, не то лично Дмитрию, а затем сам свалился на пол, чувствуя, как пламя огненного цветка от взрыва бомбы раскрывается вокруг меня.
Глава 23
Когда перестало звенеть в ушах — встал, отряхнулся, посмотрел по сторонам. Тихо и настырно гудела сирена, к нам бежали люди. Ранений не было. Бомба, и мощности автощита хватило, чтобы закрыть осколками не только меня, но и оказавшуюся рядом девушку.
А вот нападавший, бросивший её мне под ноги за секунду до взрыва, лечь не успел — его и ещё двух человек в радиусе пяти метров посекло осколками, благо, не смертельно. Я не сразу понял, что это был не бритоголовый, от которого, я полагал, и исходила угроза. Оказывается, бритоголовый бежал на перехват террориста, пытаясь меня спасти, а теперь крепко держал его, не давая сбежать.
К нам уже бежали медики и местные копы. Подошёл и Дмитрий Момота-Хабза, «дал краба» вполне в стиле клубных тусовщиков из нулевых Пятого или Шестого Суперствола. По сути, он был именно таким — в чёрных солнцезащитных очках, безвкусном леопардовом полушубке и с толстенной цепью на шее — ни дать ни взять сутенёр из плохих североамериканских фильмов.
— Барь, ну ты чётенько, я уж думал, что помрёшь, огонь, барь!…
Договорить ему не дали, оттеснили в сторону, подоспели к раненым. Я подошёл к раненой женщине, у которой сильно посекли руки, вошёл в режим, остановил пару особо крупных кровотечений. Всё это время полицейский и бритый, отдавший бомбиста в руки правоохранителей, не мешали мне, и начали говорить только когда я освободился.
Первым представился полицейский, спросил, кто я, на какой рейс, знали ли об угрозе, и спросил, что за устройство предотвратило теракт.
Представился коротко, объяснил, куда лечу. Долго мурыжить не стали, сказали, что свяжутся с моим начальством для подтверждения информации.
Подошла очередь и бритоголового, который сел на сиденье поодаль и закурил — удивительно, но запрета на курение в помещении здесь не было. Тут снова подошёл Дмитрий, но я попросил его немного подождать.
— Кто вы? Я правильно понял, что вы пытались меня спасти? Тайная полиция? Или некая…
Я потянул воротник. Мужик поморщился, стряхнул пепел на пол.
— Управление особых операций коллегии внутренних дел Подмосковья. Капитан-поручик Жук-Щербаков. Приказ сопроводить вас до Юстиновска. Тайно.
— Вечно путаю сорта силовиков. От кого приказ? От Давыдова?
Он пожал плечами.
— От непосредственного начальства. Кто ему передал — мне не сообщали.
Я усмехнулся.
— Если вы подчиняетесь Давыдову, то, очевидно, от него. Что значит — сопроводить?
Жук-Щербаков нахмурился.
— Слушай, парень, я тебе жизнь спасать бежал, между прочим! Я вообще не знаю, чем тебе так обязаны. Какая тебе разница? Меня, кстати, тоже посекло.