Финал
Шрифт:
Он делает непристойные жесты.
– Продолжай. Приведи ее в порядок.
Меня толкают вперед. Я заставляю ноги двигаться. Мужчины не должны подталкивать меня, чтобы заставить идти. Меня ведут по коридору в другую комнату. Она маленькая, но чистая. Стоит кровать с поролоновым матрасом. Одна подушка. Тонкая простыня, чтобы использовать в качестве одеяла. Я вижу, как работает душ. Нет ни занавески, ни ванны, только носик, свисающий с середины потолка. Меня подталкивают к нему. Я спотыкаюсь и чуть не падаю, в последний момент хватаясь за дверной косяк.
– Иди, - говорит лидер.
–
Я смотрю на него, в его взгляде присутствует ненависть. Я подчиняюсь. Я иду в ванную и поднимаю с пола крошечный кусочек мыла. Я протягиваю руку, чтобы проверить воду. Она ледяная.
Я ищу кран, но не нахожу его. Мужчины смеются над моей нерешительностью.
– Она не станет теплее, милая. Даю тебе пять секунд, чтобы решить, сможешь ли ты сделать это сама. Готова? Пять, четыре...
Не раздумывая, я встаю под воду. Ощущение ужасное. У меня перехватывает дыхание. Я задыхаюсь, остро ощущая на себе взгляд мужских глаз. Остро осознавая, как мало времени у меня осталось, прежде чем они решат взять дело в свои руки.
Я заставляю ледяные конечности двигаться, желая и молясь, чтобы этот кошмар подошел к концу. Я роняю мыло чаще, чем могу сосчитать. Каждый раз моя неуклюжесть вызывает смех. Я равнодушна к этому. Если Джереми чему и научил меня за все время, что я провела в темноте, так это тому, как отключиться. Как отделить свои мысли и чувства от физических вещей, которые присходят со мной.
Закончив, я выхожу из холодного потока, молясь, чтобы они сочли меня достаточно чистой, чтобы не затолкать обратно. Я покачиваюсь и прислоняюсь к кафельной стене. Мне бросают полотенце. Оно падает в лужу и быстро впитывает воду. Я спешу поднять его, что снова вызывает смех. Что-то сказано на иностранном языке. Я моргаю, ошеломленная. Подняв глаза, я вижу, как двое мужчин выходят. Я остаюсь наедине с их лидером. Он возвращается и закрывает дверь. Я обматываю полотенце вокруг груди, словно защищаясь.
Неубедительная защита. Мужчина пересекает комнату и садится на кровать. Он смотрит на меня. Тишина. Тишина, если не считать воды, все еще капающей из душа. Он похлопывает по месту рядом с собой.
– Иди сюда, - говорит он мне.
– Садись.
У меня напрягается спина. Я могу сказать, когда поведение человека меняется, когда берут верх его низменные желания. Я делаю шаг назад. Он смотрит на меня. Ждет. Молчание затягивается. Наконец он тяжело вздыхает.
– Я вижу тебя, - говорит он.
– Хочешь увидеть меня?
Я качаю головой, мне холодно и пробивает дрожь. Я не хочу видеть ничего, если только не будет вероятности, что он освободит меня в будущем. Неважно, насколько мал этот шанс.
– Жаль, - говорит он мне.
– Потому что я готов показать тебе.
Он протягивает руку и снимает маску, не поднимая головы. Косматая маска кудрей скрывает его лицо. Он проводит рукой по волосам, откидывает их назад и смотрит на меня.
Я открываю рот. На правой стороне лица у него ужасный шрам от ожога. Кожа вся блестящая и покоробленная, как поверхность расплавленной свечи. У него нет верхней губы. Раньше в темной комнате,
Он показывает пальцем на свое лицо.
– Это сделала женщина, - говорит он.
– Молодая. Она немного была похожа на тебя.
Без предупреждения он бросается на меня. Одна рука обхватывает мое горло. Он толкает мое тело обратно на холодную, твердую плитку.
– Ты не она, - шипит он, облизывая мою челюсть языком. - Но мне так и не удалось...наказать ее...за то, что она сделала со мной.
Он заставляет меня повернуться, прижимает мое лицо к стене. Он раздвигает мне ноги и сильно шлепает по заднице. Он хватает меня за грудь, его дыхание прерывистое, хриплое, полное ярости и насилия.
– Вот как я это сделаю, - рычит он и толкает свой член в меня.
Глава 14
Лилли
Ничто из того, что Стоунхарт когда-либо делал со мной, не могло сравниться с тем, что я испытала потом. По сравнению с этим человеком Джереми казался ангелом. Когда он оставляет меня дрожащей, слабой, сломленной и забытой на полу, он плюет мне в лицо и обещает, что сделает это снова. Я ползу к кровати, волоча ноги по лужам воды и крови. Каким-то образом я нахожу в себе силы, чтобы подняться. Я натягиваю простыню на плечи, сворачиваюсь в клубок и рыдаю, пока не засыпаю. В следующий раз, когда дверь открывается, я не двигаюсь. Пусть думают, что я мертва. Я все равно чувствую себя мертвой.
С меня сбрасывают простыню и кидают что-то мягкое и белое.
– Одевайся, - командует неприятный голос.
Я открываю глаза, дрожа и совершенно опустошенная. Я уже двенадцать дней в плену, а Джереми все не приходит. Я начинаю думать, что он никогда не придет. Я прижимаю мягкую ткань к груди. Я смотрю на неё. Это халат.
– Одевай, - говорит лидер-насильник.
– Быстро. Шевелись, шевелись.
Он говорит что-то на своем языке. Надо мной смеются.
Я медленно сажусь, ошеломленная, онемевшая, сломленная. Стоунхарт, я выдержу. По крайней мере, у меня была цель. Там у него была цель. Сейчас? Все это бессмысленная жестокость, без шанса на спасение, без шанса, что станет легче. Это не один человек, а трое. Четверо, считая Эстебана. Я машинально сую руки в рукава. Я встаю, закутываюсь в халат и тупо смотрю на них троих.
Подходит здоровяк и бросает что-то мне под ноги. Я смотрю вниз. Это газета.
– Тебя ищут, - хрипло говорит он, толкая ее ногой.
– Смотри.
Я наклоняюсь, беру газету и разворачиваю ее.
Газета San Jose Mercury. На первой странице на весь лист размещена моя фотография. Жирный заголовок вверху гласит: "Пропала женщина". Ниже: "Вознаграждение в размере 10 миллионов долларов за информацию о её местонахождении". Крошечное семя надежды оживает во мне. Джереми предлагает десять миллионов долларов в качестве награды!