Финал
Шрифт:
– Не надейся. Я собираюсь добиться твоего полного обезвоживания. Вода – это слезы, а слезы это такая штука, которую я не выношу. А когда ты узнаешь, какое задание я приготовил тебе, то точно захочешь заплакать. Так что для меня большая удача, что тебе будет нечем плакать.
Он взял меня под мышки и потянул кверху.
Занимающаяся заря окрасила горизонт в холодный розоватый цвет. Сверху, с этого валуна, открывался вид на километры вперед: вечнозеленые деревья, ели и кедры, словно ковер лежали под нашими ногами, они были повсюду, ровным слоем покрывали холмы и спускались вниз,
– Давай, вырывай, – велел мне Данте.
– Вырывать что?
– Дерево. А как только вырвешь, сможешь пойти домой.
Я посмотрела на деревья. Каждому из них было лет сто, не меньше, каждое было в обхвате не меньше трех фонарных столбов. Я почувствовала, как моя челюсть медленно отпадает.
– Данте…
– Силовой тренинг, упражнение номер 101. – Он хлопнул меня по спине, подбадривая, и устроился в расслабленной позе на камне. – Это, наверно, будет даже интереснее, чем шоу «Сегодня» [4] .
4
Today – американское утреннее ежедневное телешоу.
– Ненавижу тебя.
Он рассмеялся:
– Да нет, пока еще нет. А вот через часок-другой…
Через час у меня не оставалось ни физических, ни, похоже, душевных сил совсем, настолько упрямым и несгибаемым был белый кедр, который я пыталась выкорчевать. Это был прекрасный, раскидистый, полный сил экземпляр, растущий лишь чуть в сторону. Я пыталась гнуть его, ломать, пинать ногами в отчаянии и даже бросаться на него с кулаками. Приходилось признать, что в этом поединке дерево выходило однозначным победителем. А Данте все это время сидел на своем камне, улыбался, фыркал, смеялся и подавал обидные реплики. Что ж, хорошо, что хоть кому-то было весело.
Наконец он подошел ко мне с легкой, но очень неприятной улыбочкой на лице:
– Ну что, Главнокомандующий Великой и Могущественной Армии нефилимов, не везет?
Пот струился по моему лицу, заливая нос и подбородок, ладони были изодраны в кровь, колени сбиты, я подвернула лодыжку, и каждая клеточка моего тела нещадно болела и молила о пощаде. Я ухватилась за рубашку Данте и вытерла ею лицо. А потом высморкалась в нее.
Данте отступил, подняв руки:
– Эй, эй… потише.
Я ткнула рукой в сторону своего непобежденного дерева:
– Я не могу… – Рыдания душили меня. – Я не могу с этим справиться. Я никогда не буду такой сильной, как ты, как остальные нефилимы… – Я чувствовала, как мои губы дрожат от стыда и обиды.
Выражение его лица смягчилось:
– Дыши глубже, Нора. Я знаю, что ты никогда не сможешь этого сделать. В этом смысл. Я хотел, чтобы, выполняя заведомо невыполнимую задачу, ты смогла бы оценить, насколько далеко ты продвинулась вперед.
Я уставилась на него, чувствуя, как внутри закипает ярость.
– Что? – спросил он.
– Что? Что?! Да ты ненормальный! Мне же еще в школу сегодня! Мне контрольную писать! Я же думала, что занимаюсь чем-то полезным, а теперь оказывается, что это был всего-навсего «урок»?! Что же, это был действительно
Я понимала, что обезвожена и, возможно, не могу мыслить рационально, но с меня действительно было довольно. Да, я хотела стать сильнее и выносливее и научиться защищать себя. Но это было слишком. Выдирать с корнем деревья?! Я корячилась тут из последних сил, а он сидел и издевался надо мной, прекрасно зная, что у меня это никогда не получится!
– Ты, кажется, всерьез разозлилась, – заметил он, нахмурив брови и поглаживая в недоумении подбородок.
– Да ты что, правда?
– Ну, воспринимай это как наглядный урок. Своего рода знак.
– Вот как? Тогда вот тебе знак. – И я показала ему средний палец.
– Ты реагируешь неадекватно, ты ведь понимаешь, да?
Возможно, часа через два я могла бы это признать. После того как приняла бы душ, восстановила водный баланс и отоспалась бы. Но, к сожалению, у меня не было такой возможности, ведь еще в школу.
Данте произнес:
– Ты командующая нашей армии. И ты нефилим в теле человека. Тебе надо тренироваться больше, чем всем нам, потому что у тебя очень невыигрышные стартовые условия по сравнению с остальными. И я ничем не могу тебе помочь в этом смысле.
Сквозь заливающий мои глаза пот я посмотрела на него.
– А тебе не приходило в голову, что я вовсе не хотела этой работы? Не приходило в голову, что я не хочу быть командующей?
Он пожал плечами:
– Это не имеет значения. Это факт. Нет смысла думать о том, что было бы при другом сценарии.
Тон у меня был довольно безнадежный:
– А почему бы тебе не попытаться сместить меня и не занять мое место? – пробормотала я, и в этой шутке была только доля шутки. Я вообще не очень-то понимала, зачем Данте пытаться сохранить мне власть, да и жизнь тоже. – Ты был бы в миллион раз лучше меня. Точно бы справился.
Он снова взялся за свой подбородок:
– Что ж, теперь ты заставила меня задуматься об этом…
– Это не смешно, Данте.
Улыбка исчезла с его лица.
– Нет, не смешно. И даже совсем не смешно, потому что я поклялся Хэнку, что буду помогать тебе добиться успеха. Так что я так же рискую, как и ты. И прихожу сюда каждое утро не для того, чтобы улучшить свою карму. Я прихожу сюда потому, что мне нужна твоя победа. Моя жизнь зависит от тебя.
Я пыталась переварить его слова.
– То есть… ты имеешь в виду, что, если я не начну эту войну и не одержу в ней победу, ты умрешь? Это суть твоей клятвы?
Он вздохнул, глубоко и медленно, а потом ответил:
– Да.
Я прикрыла глаза и схватилась за виски:
– Лучше бы ты мне этого не говорил.
– Переживаешь?
Я прислонилась к валуну так, чтобы ветер обдувал мою кожу. Глубоко вздохнуть, еще. Значит, от меня зависит не только моя собственная жизнь и жизнь моей ма-мы. Если я не встану во главе нефилимской армии, я убью таким образом Данте. И если я не приведу их к победе, тоже. А как же мир? А как же мои договоренности с архангелами?