Финал
Шрифт:
Данте вытянулся на скамейке и вздохнул:
– Ты спрашиваешь для себя? – Он сделал многозначительную паузу. – Или… чтобы поделиться этим секретом с Патчем?
Я медлила с ответом, и Данте помрачнел.
– Тебе нужно выбирать, Нора. Ты не можешь одновременно быть верной и нам, и Патчу. Тебе удавалось это до сих пор, но все же пришло время выбрать, с кем ты: с нефилимами или против нас.
Самое ужасное, что Данте был прав. И в глубине души я сама это понимала. Мы с Патчем договорились, что главное для нас в этой войне выжить и сберечь друг друга, но если это действительно моя единственная цель, то как далеко я могу зайти? Где
– Если ты расскажешь Патчу о «дьявольской силе», он не будет сидеть сложа руки, – сказал Данте. – Он отправится в лабораторию Блейкли и разгромит ее. Не потому, что так велит ему моральный долг, а хотя бы из чувства самосохранения. Это не только из-за Хешвана, – продолжал он. – Я не ставлю себе цель отодвинуть падших ангелов к каким-то условным границам, которые будут мешать им овладеть нашими телами. Нет, у меня другая цель: я хочу уничтожить всю расу падших ангелов при помощи «дьявольской силы». И если они уже об этом не догадываются, то очень скоро узнают…
Я аж подскочила.
– Что?!
– Это и был план Хэнка. Уничтожить всю их расу. Блейкли уверен, что осталось совсем немного, и он создаст оружие, обладающее достаточной мощью для того, чтобы убить падшего ангела. Хотя это и считалось невозможным. Считалось. До сих пор.
Я вскочила и начала ходить туда-сюда.
– А зачем ты мне это рассказываешь?
– Потому что пришло время сделать выбор, Нора. С нами ты или против нас?
– Но Патч не проблема! Он не связан с падшими ангелами. И он не хочет войны!
Единственной задачей Патча было, чтобы я удержала власть, исполнила клятву на крови и осталась в живых. Но если я скажу ему про «дьявольскую силу»… Данте прав: он обязательно сделает все, что сможет, чтобы уничтожить ее.
– Если ты расскажешь ему, для нас все будет кончено, – сказал Данте.
Итак, он требовал, чтобы я сделала выбор: он, Скотт и сотни ни в чем не повинных нефилимов… или Патч.
Я почувствовала острую боль в районе солнечного сплетения, настолько сильную, что чуть не согнулась пополам.
– У тебя есть день на раздумья, – закончил Данте, поднимаясь со скамейки. – И если ты ничего не отменишь, жду тебя завтра на тренировку, рано утром. – Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором все же скользнула тень сомнения. – Я надеюсь, что мы все еще на одной стороне, Нора, – произнес он негромко и ушел.
Я же провела еще несколько минут, сидя на скамейке, среди веселых криков и смеха ребятишек, которые играли в догонялки. Я спрятала лицо в ладонях, низко опустив голову. Все не так, не так, как должно было быть! Я же хотела остановить войну, хотела восстановить мир и просто уйти прочь, чтобы быть с Патчем. А Данте с Блейкли – они все выше задирали ставки, они ставили на кон все, что у них было, под лозунгом «все или ничего!».
Чушь, чушь, чушь!
В обычных обстоятельствах я бы не переживала – у Данте, Блейкли и нефилимов не было ни единого шанса действительно уничтожить расу падших ангелов. Но «дьявольская сила»… это меняло дело. И что теперь будет с моей сделкой с архангелами? Если нефилимы вступят в войну без меня, будут ли архангелы считать меня за это ответственной?
Да. Да, будут.
Где бы ни скрывался Блейкли, которого, без сомнения, охраняли самые преданные делу, опытные и сильные
А значит, найти его и его секретную лабораторию становилось моей приоритетной задачей.
Сразу после того, как я найду Патча.
От тревоги за него у меня снова засосало под ложечкой, и я снова мысленно отчаянно позвала его…
Глава 10
Я уже почти вплотную подошла к своей машине, когда заметила на переднем сиденье какую-то темную фигуру.
Я остановилась как вкопанная, в голове уже понеслись образы второго пришествия Ковбоя и его команды. Затаив дыхание, я лихорадочно соображала, как мне незаметно сбежать. Но чем дольше я размышляла, тем отчетливее становились очертания фигуры на пассажирском сиденье, и наконец мне удалось справиться с воображением и понять, кто там сидит.
Патч поманил меня пальцем, и я просияла улыбкой, сразу забыв все страхи и волнения.
– Прогуливаешь школу, чтобы покататься на роликах? – спросил он, когда я забралась в машину.
– Ты же меня знаешь. Фиолетовые колесики – моя слабость.
Патч улыбнулся.
– Я не нашел твоей машины у школы и стал тебя разыскивать. Есть пара минут для меня?
Я отдала ему ключи от машины:
– Ты поведешь.
Патч привез меня в роскошный комплекс таунхаусов с видом на океан, на Каско Бей. Дома были старинные, построенные из темно-красного кирпича и светлого камня из местных карьеров, но их обновили, отремонтировали, и они выглядели шикарно: сверкающие окна, черные мраморные колонны и дворецкие придавали им особый шарм.
Патч поставил машину в одноместный гараж и опустил дверь, отчего мы оказались в полной темноте.
– Новое место? – спросила я.
– Пеппер прислал бригаду нефилимов в мою студию под Дельфийским парком, чтобы они сделали там перестановку. Мне срочно нужно было безопасное местечко, где можно укрыться.
Мы вышли из машины и пошли по узкой лесенке вверх. Пройдя через дверь, мы оказались в новой кухне Патча. Огромное окно во всю стену открывало вид на залив. Вдалеке виднелись несколько белых лодочек и яхт, а живописные скалы тонули в легкой голубоватой дымке. Осенняя листва на деревьях горела жаркими оттенками красного и желтого, отчего казалось, что бухта охвачена пламенем.
– Шикарный вид, – сказала я Патчу.
Он подошел ко мне сзади, протянул чашку с горячим какао и поцеловал в шею.
– Мне здесь не слишком уютно. И ты не часто слышала такое от меня.
Я прислонилась к нему, отхлебывая свое какао.
– Я волновалась за тебя.
– Пеппер вчера застал меня врасплох около «Дьявольской сумы». Поэтому я не смог потолковать с нашим дружком Ковбоем. Но я сделал пару звонков и кое-что разведал, например, о том доме, куда они тебя привезли. Он не слишком-то умен: ведь это был дом его бабушки и дедушки. Твоего Ковбоя зовут Шон Корбридж, и он всего два года как стал нефилимом. Его посвятили два Рождества назад, он дал клятву верности и с большой охотой вступил в армию Черной Руки. Очень вспыльчив и не чурается наркотиков. Ему очень хочется отличиться, и он считает, что ты его счастливый билет. Так что, насколько он глуп, видно невооруженным глазом. – Патч снова поцеловал меня в шею, на этот раз более долгим поцелуем. – Я тоже скучал по тебе. Что у тебя есть для меня?