Финальная программа
Шрифт:
В финале Тони Валентайн и Элла Спид подпрыгнули в пируэте и, обхватив ноги рефери над рингом, стащили его на площадку. Тогда рефери понесся по рингу, вышвыривая всех борцов через канаты. Публика развеселилась. Объявили победителей, и ринг был освобожден от поддона.
— А теперь, леди и джентльмены, знаменитая группа парней, чьи песни согревали сердца всех угнетенных во всем мире, развлечет вас в перерыве. Леди и джентльмены: «Реформаторы»!
Аплодисменты сопровождали выход на ринг «Реформаторов»: двоих мужчин и
— Боже, они просто невыносимы, — заявила Дженни. — Они же уничтожают песню. Эта песенка, знаете ли- одна из песен Вуди Гутри, — очень подвижна. Они же просто до ужаса засахарили ее!
— О, не знаю, — сказал Джерри. — Разве эта группа изначально не называлась «Раскаты грома», не принадлежала к направлению «Ритм и блюзы» и не выпустила лучшую пластинку пару лет назад? Общественное сознание — интересная штука, Дженни.
— И все это не так.
— Ты права, любимая. Когда звезды поп-музыки начали превращаться в общественное сознание, был заложен конец ее эры.
Она взглянула на него озадаченно.
— А вы не придираетесь, Джерри? — мисс Бруннер наклонилась через девушку.
— Ну, знаете… — протянул он.
— Ты не будешь против, Дженни, если мы сейчас уйдем? — спросила мисс Бруннер.
— Остается еще только два матча, мисс Бруннер, — стала возражать девушка. — Мы не могли бы остаться и посмотреть их?
— По мне бы лучше пойти сейчас домой.
— Мне так хотелось посмотреть матч между Доком Гориллой и Тони Валентайном!..
— Думаю, нам пора, Дженни. Девушка вздохнула.
— Пошли, — скомандовала мисс Бруннер твердо, но с нежностью.
Дженни покорно поднялась. Они гуськом покинули зал и вышли из стадиона. Джерри оставлял свою машину на соседней стоянке. Мисс Бруннер и Дженни сели на заднее сиденье. Джерри тронул машину и задним ходом приехал на улицу.
— Куда теперь?
— Голланд Парк. Довольно близко от вас, я думаю, — сказала мисс Бруннер, откинувшись на сиденье. — Если вы выедете на Голланд Парк-авеню, я вас оттуда сориентирую.
— О'кей.
— Если мы выезжаем с утра пораньше, неплохо было бы вам провести ночь у меня, — немного погодя предложила мисс Брукнер.
— Или вам — у меня.
— Извините, не может быть и речи.
— Почему? Опасаетесь сплетен?
— У меня еще есть дела. Все, что надо сделать вам, — собрать сумку и выехать ко мне. У нас есть еще одна спальня. Вам будет довольно удобно; она запирается изнутри.
— Звучит успокаивающе.
— Вы ведь не шутите, да? — в голосе Джерри слышалось легкое удивление.
— Нет, дорогой.
Они доехали до Ноттинг-Хилла и двинулись по Голланд
— Приехали, — объявила мисс Бруннер. — Так что вы думаете о моем предложении? Если бы вы быстренько доехали до своего дома и упаковали сумку, вы могли бы обернуться за четверть часа, а я тем временем приготовила бы вам кофе.
— Вы могли бы предложить приманку и получше. О'кей, — четко выдерживал курс Джерри.
Выезжая назад к Голланд Парк-авеню и возвращаясь к своему дому, он вдруг понял, что мисс Бруннер навела немало справок: он твердо помнил, что не говорил ей, где живет.
Он оставил машину на улице и поднялся к стальной калитке в высокой стене. Очень спокойным голосом он произнес:
— Это — рейд.
Откликаясь на звуковой код, дверь распахнулась и вновь закрылась, когда Джерри пошел по заросшей дорожке к дому. Следующий сказанный скороговоркой код открыл парадную дверь.
Менее чем через четверть часа с большим чемоданом в руке он вышел из дома, сел в машину, сунув чемодан на заднее сиденье, и вернулся к дому мисс Бруннер.
У входа он нажал кнопку звонка, и Дженни впустила его. По ее виду можно было подумать, что за время его отсутствия она вынесла сильный душевный бой, но, возможно, виной всему было просто другое освещение. Она слабо, нервно улыбнулась ему, и он ободряюще похлопал ее по руке. Мисс Бруннер явно не планировала брать Дженни с собой в Лапландию, но, когда они вернутся, он предпримет мощную попытку оторвать Дженни от мисс Бруннер. Дженни еще не осознавала этого, но ее рыцарь уже строил планы ее спасения. Он надеялся, что она тоже хотела быть спасенной — ей же было бы лучше.
Мисс Бруннер наливала кофе из «Данхилл Филтер» с красной окантовкой. То же самое касалось и всего остального в комнате, которая была выдержана в красных и серых тонах, но почти без мебели, — за исключением длинной кушетки и кофейного столика.
— Как вам нравится кофе, мистер Корнелиус?
— Какой есть. Я всегда люблю, как есть.
— Вы так только говорите.
— Мой вертолет стоит довольно удобно, недалеко от Харвича. И если мы отправляемся действительно рано, то нам удастся доехать без особых хлопот.
— Меня устраивает. Когда — в семь?
— В семь, — он взял чашечку кофе, выпил ее до дна и поставил на место.
Она бесстрастно налила и подала ему другую. Он прислонился к стене, — стройный, элегантный, невозмутимый.
Мисс Бруннер оглядела его. У него естественный стиль, подумала она. Возможно, стиль этот когда-то и был заучен, но сейчас он выглядел естественно. Губы ее увлажнились.
— Где эта тихая кровать? — спросил он.
— Наверх по лестнице, первая на вашем пути.
— Отлично. Хотите, я постучу около шести?