Финальная программа
Шрифт:
— И кому же оно? Вам или мне?
— Здесь, мистер Корнелиус, выбор полностью за вами. Он пожал плечами и снял свой жакет, в то время как она расстегнула юбку и шагнула из нее.
— Метнем жребий, мисс Бруннер.
— Меня устраивает, мистер Корнелиус.
Он отыскал в кармане монету, щелчком подбросил ее в воздух.
— Демон! — выкрикнула она.
— Дьяволица! — отозвался он. — На удачу!
Пару недель спустя рука об руку они бродили среди серебристых березок под теплым синим небом с раскрасневшимся солнцем. Сияющее озеро раскинуло свои воды за
Мисс Бруннер взмахнула рукой назад, указывая на древние горы, которые закрывали собой ее мощные проекты. Горы, исполосованные ледниками, покрытые снегами, изношенные и закопченные временем.
— У нас были неприятности во вспомогательных контурах секции номер четырнадцать. Это секция профессора Хиры. Мне пришлось кое-что быстро просчитать — мониторы корреляции начали терять управление. Я думаю, слишком велик потенциал обратной связи.
— Нет, малыш. Ты ожидал некоторых неудач, — я имею в виду, это ведь большой проект, ДУЭЛЬ…
— Самый большой, мистер Корнелиус, — она сжала его руку. — Вся, — она вздохнула, — вся сумма, квинтэссенция всего человеческого знания, окончательные данные. Хм, Хм. И это будет лишь начало.
Они прогуливались — этот пастух и его девочка (хотя никто из них не был полностью уверен в том, кто же из них кто) — вдоль озера. Играла рыба, их окружали высоко выросшие кусты. Согретый мир был полон отдохновения и бесконечности гор, лесов, озер, где ночь не могла опуститься, и вся время был день, туманный и ленивый.
Москиты тоже наслаждались, усаживаясь на руки и лица своих жертв, вонзая хоботки в кожу, и вены, досыта напитываясь тягучей, богатой кровью и воздвигая маленькие твердые бугорки на плоти, как монументы в память о своем визите. Жить было приятно, и плоть горячо работала на кости, вены и артерии функционировали ровно, нервы и сухожилия исправно делали свое дело, органы выполняли надлежащую им службу, и никто бы не подумал, а уж тем более — москиты, что под покровом плоти затаился обыкновенный скелет.
— А все же: начало чего?
— Ты все еще не со мной?
— О, да, с тобой.
— Самое странное, — произнесла она. — Подумай вот о, чем. Подумай: что там, за этим приятным зеленым миром, этими нетронутыми пастбищами. Мир дробится в песок, холодный песок! А шестидесятиминутный час — давно уже дело прошлого, двадцатичетырехчасовые сутки потеряли свое значение. Должен существовать мостик, мистер Корнелиус, между нынешним моментом и вчерашним. Его-то я и собираюсь построить: мостик.
— Добивай меня; я опять спрашиваю: а что же — мне?
— Я не договорила. Не беспокойтесь, мистер Корнелиус, вы обеспечены назначением. А пока — дрейф, дрейф.
— А если я не соглашусь?
Она повернулась и глянула ему прямо в лицо:
— Ты сделаешь кое-что — одолжение?
— Движение продолжается.
— Что?
— Мой сын мечтает о победе. У него только небольшая часть
— Путь не ближний. А почему он отдаст это мне?
— О, он не отдаст. И чтобы завладеть им, тебе, возможно, в конечном счете придется убить его.
— Убить его?
— Да.
— Я бы не против убить его.
— Нет.
— Ох-хо, мисс Бруннер.
— Не грозите мне пальцем, мистер Корнелиус!
— Ну, что ж, тогда я убью его. Что тебе там нужно?
— Немного — ничего тяжелого. Несколько заметок. Он публиковался в чудовищных размерах, но именно эти заметки удержал при себе. И это они — та самая недостающая часть данных, которая мне нужна.
— Я слишком устал, чтобы ехать в одиночку. Мне нужен шофер на всю дорогу. Мне придется сохранять силы.
— Ты становишься ленивым.
— Утомленным, утомленным! Утомленным… И мне
здесь нравится, — он вытянулся и направил взгляд куда-то за сверкающее озеро.
— Я приготовила тебе хорошее маленькое оружие, — подольстилась она. — «Магнум мэнстоппер» сорок первого калибра от «Смит-и-Вессона».
— Слушай, это ты коллекционируешь каталоги; что это еще за черт?
— Ну, вот, испортил настроение. Это удобное оружие — не слишком тяжелое, не очень легкое. То, что надо.
— Шумный?
— Не очень.
— Отдача сильная?
— Небольшая.
— Ладно, беру. Только я боюсь порохового оружия.
— Но другое ты потерял.
— Да, знаю.
— Пойдем обратно. Я покажу его тебе, и ты сможешь попробовать его: бах-бах!
— О, Боже! Эти пылающие глаза!
— Хоп! Хоп! — она побежала к горам. Задержавшись лишь на мгновение, он ринулся за ней. Москиты разочарованно смотрели, как пара исчезала в пещерах.
14
Джерри съежился в своем пальто, сидя в самолете, выруливавшем на небольшую частную взлетно-посадочную полосу в паре миль от Кируны. Железная Гора — источник благосостояния Кируны, а на самом деле основа самой Кируны — вскоре, когда они взяли курс на юг, оказалась под ними.
Приземлились они в Кенте, где их ждал «додж-дарт» с шофером. Водитель, такой же молчаливый, как и пилот, повез Джерри местностью, состоявшей из бродяг, дыма, разорения, изломанного ландшафта, на который он, ссутулившись на сиденье, лишь мельком взглянул и приказал везти себя к Исследовательскому институту Вэимринга, который располагался на южном берегу, сразу за утихшим приморским курортом. У Джерри были свои собственные воспоминания об этом месте — покрашенное побелкой Регентство и сладковатый запах томленого сахара и замороженного крема, прогулки на свежем воздухе и живые изгороди, бледный свет ночи и силуэты пирса, изящная музыка, голубые кафе и автобусы с открытым вторым этажом. Еще ребенком он невзлюбил все это и уехал в глубь острова, как только оказался предоставлен сам себе.