Финикс
Шрифт:
— Ты все твердишь — поговори с Бобби. А между тем еще несколько дней назад ты плевалась, как бешеная пума, когда я сказал, что собираюсь проговорить с ним.
— Да, я была тогда взбешена. Но теперь я немного успокоилась. Я больше не хочу убивать его, я просто хочу причинить ему физический ущерб.
— А как насчет того, чтобы нанести ущерб хорошему обеду?
— Я не знаю, Форрест. Позвони мне через месяц-другой.
— Мне казалось, что мы были близки.
— Да, были, но я как-то утратила к этому вкус.
Она все
Если ты так тоскуешь по ком-то, что у тебя ноют кости, есть два верных средства избавиться от этого. Можно постоянно взращивать и лелеять эту боль, держать ее при себе, как подушку, и стараться найти утешение, чувствуя, как она ворочается у тебя внутри. Ты еще помнишь ее прикосновения и поцелуи, но постарайся получить наслаждение от этой боли. Но можно просто предоставить боли утихнуть самой. Не нужно никаких усилий — лежи себе и разглядывай трещины на потолке. И считай до десяти, прежде чем подумать о ней снова.
Я снял телефонную трубку и набрал номер Пэйджа. Я подумал, что, может быть, они разыскали грузовики и он подтвердит, что я ничего не выдумал.
— Да, — послышался мужской голос-тенор с выговором юго-западных штатов.
— Говорит Форрест Эверс. Могу я поговорить с Мэйтлендом Пэйджем?
— Его здесь нет.
— Когда удобнее позвонить?
— Его вообще здесь нет. Он переведен в другое место.
— Куда же? Как мне с ним связаться?
— Как, вы сказали, вас зовут?
— Эверс. Форрест Эверс. Я был вчера ночью у Пэйджа и разговаривал с ним в конференц-зале.
— А, говорили с ним? О чем же?
— Вы не подскажете, как с ним связаться?
— Мы не даем такой информации. Вы можете сказать мне.
Я повесил трубку.
Они, конечно, засекли мой звонок. У них, разумеется, есть телефон отеля «Аризона Билтмор». Пэйджу звонили сотни людей. Но они знают мое имя, где я живу, им нетрудно выйти на меня. А может, я уже совсем спятил. Небольшая порция силикагеля вызывает у меня галлюцинации.
В памяти всплывает образ Салли — вот она отбрасывает волосы с лица и, склонив голову, улыбается мне своей лукавой улыбкой.
Я позвонил Бобби.
— А, Форрест, дружище, — сказал он. — Как чувствуешь себя? И где, черт побери, ты пропадаешь? У меня много новостей — я делаю успехи. Когда мы встретимся? Какие у тебя планы? Может быть, встретимся сегодня вечером в ресторане «Дюран»?
— Значит, ты ничего не знаешь?
— О чем не знаю? Что у Папы Римского есть груди? Расскажи мне.
— Нечего особенно рассказывать, Бобби. Я назвался твоим именем, чтобы проникнуть в доки Военно-Морского флота в Сан-Диего, увидел там грузовики фирмы «Эмпайр», которые разгружали наркотики в таком количестве, что ими можно было бы засыпать до краев Голливудскую впадину.
— Что
— Может быть, мы найдем для ужина какое-нибудь местечко поукромнее?
— Ты воспользовался моим именем, чтобы пробраться на военно-морскую базу? Ну, Господи, ты даешь, Эверс.
— Ты хочешь сказать, что ничего не слышал об этом?
— Я вообще ничего не знаю, что ты натворил на этот раз и чего ты, собственно, добиваешься. Но у меня такое ощущение, что ты опять готовишь мне какую-то пакость, а это мне совсем не нравится. Где ты находишься?
— Как раз сейчас я переезжаю в другой отель.
— Почему бы тебе не заехать ко мне по дороге? Ты уже бывал у меня и легко найдешь мой офис. Не знаю, насколько укромное это место, во всяком случае, оно безопасно.
— Я буду у тебя в течение часа, Бобби.
А в это время мне все вспоминалось, как мы с Салли шли по улице, и она слегка царапала мне спину ногтями; как мы целовались на больничной койке и покачивались на приливной волне. «Позвони мне через месяц-два», — сказала она.
Больше не буду думать о Салли — совсем не буду, — и это совсем не трудно. Мне не понадобится даже прилагать усилий, чтобы перестать думать о ней. А между тем мне все грезились ее длинные стройные ноги.
Глава 31
Бобби медленно прохаживался по ковру, занимавшему в его офисе почти пол-акра, время от времени проводя рукой по столу зеленого мрамора, останавливаясь возле зеленой мраморной конторки, на которой не было никаких бумаг. Помимо столов, в его офисе находилась гнутая, вишневого цвета мебель, обитая желтой кожей.
На экране встроенного в книжный шкаф телевизора демонстрировались тренировочные спортивные игры. Звук был приглушен. Стены по обе стороны дверного проема были отделаны розовым деревом. По краям ковра закручивались листы фигурного стекла, а внизу поблескивали и мигали огни ночного Финикса. Благодаря искусной работе декоратора свет с потолка падал на изваяние из слоновой кости обнаженной женщины, которая лежала на кушетке, подняв колени и широко раскинув руки.
— Это викторианский стиль, — сказал Бобби, поглаживая рукой по выпуклому молочно-белому животу. — Продавец сказал, это из аристократического клуба в Лондоне, но я думаю, скорее из какого-то публичного дома.
Несмотря на мешки под глазами и слегка покрасневшие веки, Бобби выглядел в общем неплохо.
— Классный офис для рядового провинциального адвоката, — сказал я, стоя в дверях.
— Не думаю, что меня можно отнести к числу рядовых адвокатов, — возразил Бобби с кривой улыбкой на губах, как игрок, прикупивший двух тузов к двум уже имеющимся на руках. — Но ты прав — это действительно неплохой офис. Я здесь как владетельный князь в башне своего замка в средневековом итальянском городе.