Фишка
Шрифт:
Кульминация наступила, когда ей удалось подслушать разговор Димки с матерью. Он предупредил ее, что в выходные приведет гостью, и попросил мать побыть дома, не уезжать на дачу, хотя был уже май, горячий для дачников месяц.
Два дня Ленка была сама не своя из-за этого невероятного события. Раньше ей такого не доводилось испытывать. На чей-то взгляд дело выеденного яйца не стоило, но только не для нее. Ведь впервые Димка вообще привел девушку к себе домой, а тут еще ту самую, с которой встречался уже почти год. Да и привел не в пустую квартиру, что само по себе было бы вполне обыденным делом, а тогда, когда там находились родители, даже просил их
Ленка запаниковала. Весь вечер она ходила по квартире на цыпочках чуть дыша, чутко прислушиваясь к звукам сверху, но так ничего и не услышала. Было уже поздно, когда наверху гулко хлопнула входная дверь, по лестнице перекатился топот ног и после того, как скрипнула дверь подъезда, стало тихо. Ленка осторожно выглянула в окно. По двору, все больше удаляясь от дома, передвигались две тесно прижавшиеся фигуры.
"Ага, пошел провожать", - отметила про себя Ленка и устроилась с лекциями в широком кресле прихожей.
Так бывало не один раз, и матери по поводу выбора такого странного места для занятий она сразу выдала совершенно дурацкое объяснение: "Мне здесь лучше запоминается".
Но в этом случае она никак не хотела пропустить момент возвращения Димки домой.
Ленка не спала всю ночь. Она добросовестно разлепляла глаза, когда им хотелось хоть на минуточку закрыться, и с усилием таращилась в тетрадь, пытаясь хоть что-то прочесть из того, что записывала на лекциях. Она протирала лицо мокрым полотенцем и пила крепкий кофе. Она делала бодрящие упражнения и вспоминала выученные когда-то наизусть стихи, чтобы справиться с дремотой. И все время прислушивалась к звукам за входной дверью...
Она дождалась его. Он пришел рано утром, тихонько поднялся по лестнице, осторожно отомкнул свою дверь, и через пару минут в ванной наверху зажурчала вода. Ленка выключила свет в прихожей и, не раздеваясь, бухнулась в постель.
Проснулась она только в полдень, и пробуждение ее было странным. Стоило ей открыть глаза, как она ощутила непонятные перемены. С ней явно что-то произошло. Она чувствовала какую-то необычную пустоту в голове, и в душе. Ее вдруг все перестало волновать. Ей все было теперь безразлично. Память ее была в порядке. Она все хорошо помнила, знала, что ей надо делать, и вроде бы выполняла все как обычно, но это были чисто механические действия, инерционные. Она ходила в институт, справлялась со своими привычными обязанностями по дому и даже пару раз посетила занятия по танцам. Но вот когда вернулась домой с последнего, вдруг наступил кризис, и Ленка окончательно слегла.
Поставить диагноз сразу не удавалось. Это было невероятное сочетание то повышенной, то слишком низкой температуры с бредом, резкими перепадами настроения и какими-то странными явлениями со стороны психики.
Но Ленке повезло. Она попала к хорошему доктору, который во всем этом хаосе симптомов смог распознать обычный невроз и настоял на том, чтобы Ленке оформили академический отпуск и пролечили ее в больнице - экзамены сдавать она все равно не смогла бы.
Все это заняло около четырех месяцев, а уже через полгода Ленка и вовсе почувствовала себя превосходно. Ее любовь к Димке не прошла, но она научилась относиться к ней, да и вообще ко всему, что касалось предмета ее страсти, несколько по-другому, ведь с ней работали, кроме всего прочего, и опытные психологи. Правда, Ленка и от них смогла уберечь свою тайну, сваливая все на страх и напряжение перед предстоящей сессией. Но, тем не менее, их советы ее многому
Может, вкупе со всем этим, а, может, благодаря правильному лечению, но болезнь Ленки не просто отступила, а вообще оставила ее, и Ленка со временем не только успешно окончила свой институт, но затем еще и курсы менеджеров и иностранных языков. Это позволило ей устроиться на работу в солидную компанию, в которой имелась возможность быстрого роста по служебной лестнице, и Ленка эту возможность не упускала.
Она взрослела, набиралась опыта и жизненного, и профессионального, и менялась. Она становилась другой, совсем не той Ленкой, что с завидным упорством подглядывала и подслушивала за соседским мальчишкой, следя чуть ли не за каждым его шагом, но все же продолжала со стороны наблюдать за ним и при случае все с тем же неиссякаемым интересом улавливать разговоры, доносящиеся сверху. Ну, тогда, когда ей неожиданно представлялась такая возможность. Правда, теперь она стала намного спокойнее и ко многим вещам, которые раньше вызывали у нее нервную дрожь, относилась гораздо благоразумнее. Может, потому случившийся с ней однажды срыв больше не повторялся. А, возможно, способствовало этому и то, что Димка после той ночи так ни с кем больше и не встречался.
И тут вдруг эта кошмарная гулянка наверху чуть ли не до рассвета! А самое ужасное в ней - эти веселые женские голоса. Из-за них-то Ленка и не спала всю ночь. Она была уверена, что среди гостей наверняка была та, ради которой Димка и устроил эту вечеринку именно у себя дома. Уж не осталась ли она там до утра? Интересно было бы взглянуть на нее. А вот взять, да и застать их, голубчиков, тепленькими.
Уже не в силах больше сдерживать себя, Ленка поднялась наверх и забарабанила кулаками по двери.
– Дмитрий Вадимович, откройте немедленно, я знаю, что вы дома!
Вот так. А она-то думала, что вылечилась, что все прошло...
Днем Ленка успокоилась, даже мысленно поругала себя за дурную выходку и, собравшись в фитнес-клуб, ушла. Но все же взглянула на окна Димкиной квартиры, однако его присутствия там не ощущалось.
То же, что произошло затем вечером, напугало ее. Она вспомнила свой прежний нервный срыв, лечение, тревогу близких за нее и, пока принимала душ, дала себе твердое слово пересмотреть, наконец, свое отношение к Димке, к его жизни, к своей жизни и к жизни вообще.
Но даже в своих самых невероятных мечтах она не смогла бы представить, что подобное решение в это же самое время зрело и в голове ее соседа сверху. И оно тоже касалось их двоих. Только в отличие от Ленки, спал он в ту ночь плохо: часто просыпался, а потом долго ворочался с боку на бок и никак не мог заснуть снова. А на следующий день то и дело удивлял своих коллег.
Да, таким во время работы они его еще ни разу не видели. Он был не в меру задумчив, часто чему-то рассеянно улыбался, вызывая шушуканье медсестер, на самые простые вопросы отвечал не сразу, а то и невпопад, а к концу дня и вовсе беспрестанно поглядывал на часы, причем, таким взглядом, словно хотел ускорить их ход.