Флаг Командора
Шрифт:
Их нещадно колотили, пинали, и мне пришлось вмешаться, дабы не прирезали их сразу.
Как водится, после пережитого напряжения на меня навалилась усталость. Я выпил большую кружку кофе с ромом или, точнее, рома с кофе, выкурил трубочку, несколько взбодрился и приступил к делам.
Допрос Коршуна не занял много времени. Он лишь подтвердил то, что я знал и так. А именно заказчиком являлся сэр Чарльз, между прочим, в молодости немало набедокуривший в этих водах. Лет двадцать назад достославный Коршун, еще не капитан, принимал участие
Что приятно порадовало – это сумма, которую предложили за мою скромную персону. За такие деньги было просто грех не объявиться в Кингстоне. Разумеется, не в качестве пленника.
Подготовка заняла мало времени. Мы перегрузили на «Магдалену» десять мортирок, по пять на каждый борт, почти все имевшиеся в нашем распоряжении зажигалки, заменили на ней команду и пустились в путь.
План был ясен, места знакомы, и я даже позволил себе дрыхнуть большую часть ночи.
Юра не сплоховал. Он подвел «Магдалену» к порту в предрассветных сумерках, когда жители и моряки еще досматривали последние сны.
Радио сообщило нам, что все идет по плану. «Вепрь» и «Лань» благополучно высадили десант вне видимости Кингстона, и теперь Ширяев форсированным маршем вел людей к городу. В его задачу входило перекрыть британцам пути отступления, пока мы будем веселиться в порту.
Бригантину ждали. Шлюпка с портовым чиновником подошла к нашему борту у самого входа в гавань.
– Все в порядке! – прокричал Коршун, подпираемый сзади угрюмым Антуаном. – Передайте сэру Чарльзу: груз доставлен!
Шлюпка так и не пристала к «Магдалене». Спешащий обрадовать начальство чиновник немедленно лег на обратный курс, и мы смогли беспрепятственно войти на внутренний рейд.
Нет, не умеют в здешние времена нести дозорную службу! Идет война, а все старательно ведут себя как дети. Им скажешь слово – они и верят.
Идиоты!
«Магдалена» тихонько скользила по спокойной воде. В гавани на якорях сонно застыли два королевских фрегата, несколько купцов да какая-то мелочь, которую можно было не принимать в расчет.
С виду мы были безобидны. Часть команды пряталась в кубрике и трюме, на мачтах было необходимое количество матросов, а канониры во главе с Гранье старательно изображали усталых зевак, взирающих с борта на желанный берег.
– Удачно стоят, – кивнул я на фрегаты. – Умельцы ставили.
Корабли расположились один за другим, но не в кильватер, а строем пеленга, словно их капитаны решили подыграть нам в нашей задаче.
Стоявший с нами на квартердеке Коршун никак не мог понять, на что мы рассчитываем в самом логове льва. Он прекрасно знал возможности бывшей своей бригантины, а вот наших сюрпризов в деле пока не видел.
– Куда прешь! – окликнули нас с головного фрегата и добавили такое, что я при всем желании вряд ли смог перевести на русский язык.
Мы проходили почти вплотную к борту британца, и те боялись, что мы ненароком врежемся в них.
Напрасно.
А вот чего не опасались британцы, так это того, ради чего мы затеяли довольно рискованный маневр. Иначе они бы уже поднимали команду по боевой тревоге. Хотя делать это было настолько поздно, что могли бы и не стараться.
– Поднять флаг!
Веселый Роджер с ухмыляющейся кабаньей мордой взвился мгновенно, за секунду до следующей команды.
– Пли!
Пять мортирок правого борта аккуратно перебросили свои горячие подарки на палубу фрегата.
С секундной задержкой прогрохотали шесть пушек. Они не могли одни вывести из строя большой корабль, но шквал картечи проредил вахтенных и шатающихся без дела моряков.
До второго фрегата было подать рукой. Благодаря его расположению, мы могли оставить его по левому борту, и тот факт, что на нем началась бестолковая суета, ничего не менял в его судьбе.
Только на этот раз прежде была картечь, а зажигалки – на десерт. И все это в упор, хоть иди на абордаж.
Горящая смесь из масла, смолы и спирта, сдобренная для пущего эффекта рассыпанным порохом, – великолепная штука для сухих просмоленных насквозь деревяшек. Оба фрегата послушно запылали, и напрасны были жалкие потуги команд хоть как-то сбить стремительно набирающее силу пламя.
В довершение ко всему на одном из фрегатов не то была зачем-то открыта крюйт-камера, не то огонь просто не нашел на пути к ней достаточных препятствий.
Рвануло так, что горящие обломки далеко разлетелись по бухте. От них загорелись стоявшие поблизости купец и какая-то фелюга, а на остальных судах началась такая паника, что ни о каком сопротивлении речи больше не было.
С уцелевшего фрегата торопливо спускались шлюпки. Мы видели драку на борту, видно, шел дележ мест, и никто уже не пытался бороться ни с огнем, ни с нами.
Для пущего эффекта мы дали по залпу из пушек каждого борта. Ядра ушли к стоявшим в отдалении судам. На одном из них обломилась мачта, но морякам еще страшно повезло.
«Магдалена» поравнялась с какой-то бригантиной, и Гранье сноровисто послал ей в подарок очередную порцию зажигалок.
С другого борта оказался небольшой двухмачтовик, и на него Жан-Жак истратил только одну бомбу. Так сказать, в соответствии с размерами.
И совсем повезло оказавшемуся у нас на пути низко сидящему купцу. Кузьмин провел «Магдалену» вплотную, так что мы едва не сцепились такелажем. Десяток флибустьеров немедленно воспользовались случаем, проворно перепрыгнули на чужую палубу и в каких-то две минуты овладели ценным призом.
А как кусал локти Коршун! Мысль о том, что он сглупил, поддался на уговоры, в итоге же упустил шанс оказаться в числе победителей, перекосила его лицо в страшной гримасе. Бывший капитан покраснел, казалось, его хватит удар, да только ни у кого не было времени заниматься его здоровьем.