Флаг Командора
Шрифт:
Флибустьеры, тяжело дыша, столпились над пленниками. Я же плюхнулся рядом с Димкой, осторожно приподнял его с такой отчаянной надеждой, словно мое желание могло обладать магической силой и исцелять недужных.
Заяц приоткрыл глаза. Его губы тронула слабая улыбка, и мое сердце невольно дрогнуло.
Чудес не бывает. Если бывают, то не с нами и далеко.
Тело человека, которого я знал три года в прежнем мире, несколько раз судорожно дернулось и застыло.
– Димка…
Я мог бы так сидеть целую вечность. Сидеть и прижимать
И не важно, что мы с Зайцем не были друзьями ТОГДА. Просто сослуживцы с нормальным отношением друг к другу. Важно было, что погибший был одним из последних моих современников, прошедший со мной весь страшный путь и вот теперь покинувший наши ряды навсегда. Как те без малого восемь сотен человек, в злосчастный день пустившиеся отдохнуть в морское путешествие.
Очень осторожно, стараясь не причинить боль тому, кто уже никогда не будет чувствовать боли, я положил Диму на палубу и поднялся.
Испанский капитан продолжал стоять на коленях. Шпага вновь куда-то подевалась, и не было никакого желания ее искать.
Я подошел к испанцу чуть сбоку. Левая рука сама вцепилась в его голову, потянула ее назад, а правая скользнула в ботфорт и извлекла кинжал.
Пленник понял, попытался защититься, и в ту же секунду лезвие прошлось по его горлу.
– Кончайте всех! – Я брезгливо отбросил содрогающееся в агонии тело и взглядом принялся отыскивать шпагу.
Она валялась на самом видном месте. Рядом с остывающим Димкиным телом.
Я поднял свое оружие, вытер клинок о первый попавшийся испанский труп, и как раз в этот миг на квартердек поднялся Жан-Жак.
Левая бровь пирата чуть изогнулась, демонстрируя легкое удивление. В конце концов, именно я всегда настаивал на гуманном отношении к пленным. С другой стороны, сорвался человек, все-таки бой. Подумаешь…
– Командор! К нам пытаются подойти два испанских фрегата, – спокойно сообщил мне канонир.
Да, прокол. В горячке рукопашной я совсем забыл, что мы имеем дело не с одним галионом.
– Как «Вепрь»? – То, что мы получили хорошую порцию ядер в упор, я забыть не мог.
– Держится. Туда отправился Билли.
– Наши потери?
– Большие. – Жан-Жак вздохнул.
Задавая вопросы, я одновременно рассматривал открывающуюся с высокого юта панораму.
Где-то впереди Жерве яростно атаковал остатки испанского авангарда. Успех клонился в сторону французов, и их противники лишь изредка постреливали в ответ.
Еще ближе к нам медленно оседали в воду столкнувшиеся после выхода из строя флагмана корабли. Самого флагмана было не видно, лишь густо плавали обломки, да между ними сновало несколько шлюпок. Обломки явно указывали на взрыв, хотя в горячке боя я, по-моему, не слышал никакого грохота.
Или было не до того?
А вот позади нас дела были посерьезнее. Флибустьерские бригантины сгрудились
Один фрегат пытался уйти, и его преследовала наша «Лань». Намного меньше противника, она внушала ему такой ужас, что испанец даже не пытался отстреливаться.
У двух других мужества оказалось намного больше. Они не только не вышли из боя, но очертя голову шли отбивать захваченный галион.
Испанцы старались зайти с обеих сторон. Было бы у меня побольше людей, я попытался бы дать им достойный ответ, но после понесенных потерь…
Не бросать же доставшийся с таким трудом трофей! Да и стыдно показывать корму, почти одержав победу.
– Жан-Жак, давай на фрегат! Подпустишь испанца поближе и попробуешь устроить из него факел. А я тем временем угощу его приятеля.
Гранье молчаливо кивнул. Он полностью разделял мои чувства и тоже не хотел ретироваться без отчаянного боя.
Хорошо, что парусники ходят медленно. С оставшимися на галионе флибустьерами мы успели зарядить не меньше половины орудий, когда испанский фрегат наконец стал сходиться с нами вплотную.
К нам спешила подмога. Заметив затруднительное положение «Вепря», Сорокин бросил погоню и теперь двигался в нашу сторону. Жаль лишь, что до «Лани» было значительно дальше, чем до испанских фрегатов…
– Пли!
Галион с десятка метров плюнул картечью в своего недавнего собрата. Это не могло остановить испанцев, но хоть немного проредило их ряды.
Корабли сошлись в абордаже. Теперь по морю дрейфовало уже три корабля, и нашей задачей было задержать противника на палубе галиона, не дать ему перехлестнуться на «Вепрь». А там Гранье пусть достойно угостит еще одного явно лишнего противника.
И Гранье угостил. Пушки нижней батареи всадили в борт испанца порцию ядер, верхней – полили его палубы картечью, а мортирки переслали врагу свой пламенный привет.
Этого оказалось для испанцев слишком много. Они проскочили мимо цели – побитые, горящие. Существовал шанс, что их капитан сообразит: лучше в таком положении перебраться на сцепленные корабли, свой же бросить. Только для этого еще требовалось проделать достаточно сложный маневр…
Для меня же все вновь кружилось в карусели боя. Я лишь мельком подмечал ход сражения с другой стороны галиона, залп Гранье, отход фрегата…
Мы бы не продержались. Превосходство испанцев было минимум четырехкратным, да только с «Вепря» на помощь бросились все, кроме дежурных у пушек, и даже Петрович с каким-то диким криком размахивал саблей.
Испанцы отхлынули, не выдержали натиска нашей немногочисленной подмоги, однако опомнились и устремились в повторную атаку.
И снова нам пришлось тяжело. До того самого момента, когда горящий фрегат разлетелся в грохоте взрыва. Это подействовало на противника отрезвляюще, они потеряли боевой задор, а тут наконец-то подошла «Лань»…