Флэшмоб-террор
Шрифт:
– У него в лицевой щиток встроена хаба-хаба?
– шепотом спросил Трохин.
– Нет, просто броня на правой щеке толще на сантиметр, - так же шепотом ответил Ваня, - В бою, на случай удара, устав велит подставить именно правую щеку. Традиция. Никто не помнит откуда она пошла, видимо норма физиологии.
Ворота приближались. Ваня и Трохин спокойно подошли к ним и прошли сквозь строй, а пузатый стражник, хоть и глядел насупленно, в последний момент отступил в сторону, пропуская их к турникетам. Ваня поднял ладонь, и турникеты распахнулись.
Сразу же ковровая дорожка
– Потрясающе!
– сказал Трохин.
– Но отсюда почти не видно людей? Кто будет на сцене?
– Здесь, перед нами, - Ваня протянул руку, - Будет гигантская голограмма деятелей и ведущих церемонии. А, кроме того, - Ваня хлопнул по спинке переднего кресла, и она засветилась, - Здесь можно будет увидеть любой участок стадиона.
Ваня быстро поводил руками, на экране стремительно мелькнули белые ряды, резко приблизились, и вдруг Трохин увидел крупным планом свое лицо, будто в зеркале.
– Потрясающе!
– сказал он.
– То же самое может видеть любой гражданин из своего дома по сети. Вполне возможно, что на нас сейчас кто-то смотрит - предупреждаю сразу.
– Ясно, - сказал Трохин и сел прямее.
– А нас прослушивают?
– Нет. Но когда захотите сообщить мне что-то приватное, заслоните губы ладонью и говорите сквозь зубы чтоб не читалось, - махнув рукой, Ваня отключил экран кресла и весело продолжил, - Вот таким вот образом, гражданин Трохин! Нашей планете давно не хватало такого стадиона!
– Но если все можно посмотреть из дома, зачем стадион?
– А как же эффект присутствия?
– удивился Ваня.
– Любой высокобонусный гражданин желает присутствовать лично на Великом Объединении!
– А у вас действительно все так хорошо решено с этим... с безопасностью, терроризмом?
– спросил Трохин с сомнением.
– Вот!
– кивнул Ваня, - Вот для того мы и здесь. Объясняю ситуацию кратко. Нынешний терроризм - не тот, что был в древности. Современные системы охраны не дадут принести сюда оружие. Бомбы, газы, ножи, вирусы про это забудьте. Но есть в мире одна, самая опасная вещь, которую никакая
Ваня сделал такую эффектную паузу, что Трохину показалось, будто он сейчас процитирует любимого преподавателя или начальника.
– И что это за вещь?
– спросил Трохин.
– Вот она.
– Ваня похлопал ладонью себе по лбу, - Голова. Что в ней творится - не знает никто. А через пару дней этот стадион будет полон. И над каждым креслом, - Ваня картинно простер руку, - Будет своя голова. И какие идеи граждане принесут сюда в своих головах - этого сейчас никто не знает. А ведь не всем может нравиться идея Объединения, верно?
– Может я чего-то не понимаю, - удивился Трохин, - Но что они смогут натворить?
– А они, гражданин Трохин, могут Объединение сорвать, - сухо сказал Ваня, прищурившись и глядя в пространство совсем взрослым, жестким взглядом.
– Вы ничего не слышали про флэшмоб-террор?
– Про флэшмоб я что-то слышал...
– нахмурился Трохин, - В нашем веке молодежь списывалась по интернету, собиралась в каком-то месте и разом открывала, например, зонтики... Массовое чудачество без смысла. Я, помнится, еще писал статью в журнал о том, что эти люди-машины, устав от труда в офисах, хотят почувствовать себя единым организмом и...
– Фи, какой зачаточный флэшмоб!
– перебил Ваня.
– Современный флэшмоб наполнен смыслом! Он продуман и давно взят под контроль каналами, ньюсами и рекламными агентствами. Флэшмобом занимаются у нас почти все. Например моя знакомая...
– Ваня замялся, что-то вспомнил, полез в карман и включил хабу-хабу, - Она увлекается спортивно-пазловым флэшмобом. Есть еще сотни видов. Но дело не в этом. Кроме мирного флэшмоба существует флэшмоб-террор. Что ужаснее всего, им поражено огромное количество высокобонусных во всем мире. И мы не можем знать заранее кто и что принесет сюда в своей голове.
– Но я не понимаю, в чем опасность? Что они могут сделать? Зонтики открыть?
Ваня нарочито зевнул и прикрыл рот ладонью.
– А вы представьте себе, гражданин Трохин, что половина стадиона во время церемонии вскочит и покажет "ж"?
– процедил он.
– Как?
– растерялся Трохин, - Наше запретное слово?
– Отнюдь, гражданин Трохин, отнюдь!
– с горечью отозвался Ваня, не отрывая ладони ото рта, - Самую свою обычную голую "ж" они покажут! Снимут штаны и повернутся вон туда, в сторону Запада, к трибунам СШП! Это будет неслыханное оскорбление дружеского государства, это увидит весь мир, главы государства оскорбятся и Объединение будет сорвано.
– Из-за чьей-то "ж" сорвется Объединение?
– удивился Трохин.
– Не из-за чьей-то "ж", гражданин Трохин, а из-за чьих-то трибун, покрытых голыми "ж". Это - оскорбление. А в руководстве СШП, в отличие от нашего ЕИАК, сидят, между нами говоря, не самые умные и разборчивые граждане...
– Ваня осекся, - То есть, мы их очень любим! Очень, очень!
– Это... про "ж"... точная информация?
– серьезно спросил Трохин, облокотившись локтем на ручку кресла чтобы невзначай упереться в ладонь подбородком и тоже прикрыть рот от нескромных взглядов.