Флэшмоб-террор
Шрифт:
– Что?!!
– заорал Трохин, - Черт побери, да откуда взялись еще три тысячи?
– Частные иски, - пожал плечами Ваня.
– Что я еще такого натворил?! Когда?!!
– Успокойтесь, гражданин Трохин! Помимо иска от инфоканала, в вашем деле фигурирует около сорока частных исков морально травмированных вами людей. Это ученые и лаборанты Института времени, работники канала "ПТК", транспортеры, экскурсоводы, зрители гала-кино, рядом с которыми вы вчера смотрели картину... Вы же с ними пообщались?
– Мы только перекинулись парой
– Вот уж не знаю как вы с ними говорили, - грустно покачал головой Ваня.
– Но если как со мной, то ничего удивительного.
– Но никто мне не делал никаких замечаний!
– А вы как думали? Это чтобы потом подать больше исков. Кстати, больше всего исков подал ваш прежний следователь - тысячи на полторы бонусов, потому что он был при исполнении. С ним-то вы много говорили вчера?
– Ну, тварь!
– возмутился Трохин.
– Тс-с-с!!!
– округлил глаза Ваня.
– Ни в коем случае не говорите таких слов!
– И ты на меня подашь кучу исков?
– грустно вздохнул Трохин и отвернулся, глядя на ползущую внизу пелену облаков, между которыми изредка мелькал далекий океан.
– Нет, - убежденно сказал Ваня.
– Ни одного! Обещаю! Там у вас и так около двадцати дискриминаций, десяток моральных травм, пять религиозных оскорблений, тринадцать домогательств сексуальных, восемь гомосексуальных...
– Что за бред?!!
– воскликнул Трохин, - Я никого пальцем не тронул!!!
– Иные слова хуже пальца, гражданин Трохин, - возразил Ваня, - И на сегодняшний день еще далеко не все травмированные успели подать иск. Так что в одиночную камеру, которую вы почему-то упорно называете тюрьмой, вас изолировали для вашего же блага.
– Господи!
– всплеснул руками Трохин, - И это называется свободная страна?!
– Кстати, давно хотел спросить, но раз уж разговор зашел... Вы поминаете то Черта, то Бога, и я не могу понять - по вере вы сатанист будете, христианин или кто?
– Атеист, - мрачно сказал Трохин.
– Опять оскорбил всех?
– Почему же? Это ваше право на Веру, - задумчиво кивнул Ваня. Атеист... Кто б мог подумать... Но все будет хорошо! Наберитесь терпения. Мы, кстати, уже прилетели. Это пятно на горизонте - остров Пасхи, сейчас мы снизимся и увидим гигантский стадион. Он построен специально для церемонии Объединения.
* * *
Ваня умело посадил кар на площадку и повернулся к Трохину.
– Повторяю еще раз: никаких разговоров ни с кем, кроме меня. И запомните: здесь никто не должен знать, что я следователь! На худой конец, если зайдет разговор, то я - ваш близкий френд.
– с этими словами Ваня приладил к правому уху небольшую сережку.
– В каком смысле "френд"?
– насторожился Трохин.
– Если нас спросят, я должен буду ответить, что мы геи?
– Я вижу гражданин, Трохин, вы еще слишком плохо понимаете законы свободы. Ежели кто-нибудь наберется наглости подойти к нам и поинтересоваться какие наши отношения, то мы подадим иск и отсудим
– Ах, ну да...
– вспомнил Трохин.
– А серьга для маскировки надета, - пояснил Ваня, - Представьте: два гражданина с большой разницей в годах - не подумайте что я вас оскорбляю, но года не скроешь - появляются вдвоем в общественном месте. Кто это? Или отец с сыном - а многие смотрели вчера канал и знают, что вы прибыли из далекого века и сыновей у вас тут нет. Или же - гей-френды. Иначе, согласитесь, такая пара выглядит очень подозрительно и наводит на мысль о разных извращениях.
Трохин вздохнул и ничего не ответил. Ваня подмигнул ему, хлопнул по штурвалу и люк кара распахнулся. Трохин неуклюже задрал ноги, перекинул их через бортик кара и спрыгнул на землю, выстланную зеленым податливым пластиком. Краем глаза он увидел, что Ваня шагнул прямо сквозь борт, который распахнулся перед ним непонятным образом.
Дул приятный ветерок, пахло океаном - солью, чайками, водорослями. Впереди возвышался гигантская чаша - белая, совершенно гладкая стена. Ее верх терялся в небе, а края тянулись вдаль по обе стороны, сколько хватало глаз. Трохин оглянулся - сзади до самого горизонта тянулась пустыня, выстланная упругим пластиком, и кое-где бродили люди.
– Нравится, гражданин Трохин?
– спросил Ваня.
– Красиво, - кивнул Трохин и поспешно добавил, - Я счастлив!
– Сейчас мы пойдем внутрь стадиона и посидим на трибунах. Просто чтобы иметь представление.
– Так это остров Пасхи? А знаменитые статуи убрали?
– Насчет статуй - не скажу, не искусствовед я. Может они на старом острове? А это новый остров Пасхи.
– Ваня топнул ногой.
– Искусственный. Сто двадцать километров в диаметре! Специально построен для Объединения.
Они зашагали вперед к стадиону. Людей вокруг почти не было, и Трохина это радовало. Зеленый пластик упруго гнулся под его подошвами, далекая стена приближалась неохотно.
– А ближе нельзя было подлететь?
– спросил Трохин.
– Как же ближе, если это режимная зона?
– удивился Ваня, - Через три дня здесь соберутся самые высокобонусные граждане мира! А остальные, кто захочет, будут толпиться здесь, на площадке перед входом. Поэтому режим, все оцеплено. Здесь под настилом, - Ваня на ходу подпрыгнул и топнул сразу обеими ногами, - сидят тысячи робокопов. Если что - вылезут. А сейчас мы подойдем ближе и увидим настоящие войска ООЦ... Ни слова им не говорите!
Действительно, вскоре Трохин разглядел под стеной парадную арку, а рядом - толпу людей в странных доспехах, закрывавших все тело, и даже щеки. Рисунки на груди у них тоже были странные - у кого крест, у кого череп, у кого зеленый лист.
– Церковные войска, - пояснил Ваня.
– Международные, всех конфессий.
Трохин внимательно разглядывал самого пузатого стражника, преграждающего путь ко входу - рослого, с золотым крестом на выпуклом пузе и белой сверкающей дубинкой в руке.