Флейта Кришны
Шрифт:
Концепция независимости двух Богов, двух параллельных авторитетов во Вселенной не только нелепа, но также невозможна. Кришна отвергает эту концепцию мгновенно; он говорит, что есть только одна независимая сила, первозданная энергия во Вселенной, и все вырастает из этой первозданной энергии, из этого первозданного источника. И та же самая энергия становится источником для здорового фрукта, и для больного фрукта для ветвей дерева. И не нужно отделять источники энергии для них. И у здорового, и у больного фрукта один и тот же источник.
И тот же самый ум создает добро и зло, добродетель и порок; для этого не требуются
Анашакти Кришны не означает выбор одного против другого. Это не означает, что вы выбираете быть привязанным к добродетели, нежели к пороку, или быть привязанным к пороку, нежели к добродетели. Нет. Ни привязанность, ни отвращение — никакого выбора. Он выступает за принятие жизни как таковой, тотальное принятие. Он выступает за сдачу жизни как таковой, и эта сдача должна быть тотальной. Анашакти означает, что я не отделен и един со всем существованием. И если существование и я едины, кто будет выбирать? Я подобен волне в океане, и я просто теку вместе с ней.
Однако анашакти Кришны имеет сходство с безразличием Будды, с трансценденцией Махавиры и с полным безразличием Христа.
Кришна может обрести покой Будды, потому что он достиг всего, чего только можно было достичь. Ему больше нечего достигать. Он может достичь трансценденции Махавиры, потому что у него есть такое же блаженство, как и у Махавиры, и оно безгранично. Он может, как Христос, провозгласить величие Бога не потому, что он сидит где-то на троне, но потому, что все, что есть во Вселенной — это Бог, это божественное, и нет ничего, кроме Бога.
Непривязанность Кришны — это абсолютная сдача его эго, тотальное исчезновение «я».
Достаточно знать, что вас нет, что есть только Бог. И когда вы знаете то, что есть, у вас нет другого выхода, кроме как принять это во всей тотальности. И тогда нет ничего, что нужно еще сделать, или что осталось недоделанным, или что нужно изменить. Кришна видит себя как волну в океане, и у него нет выбора как такового. И в этом случае вопрос о привязанности или отвращении не возникает. Если вы понимаете это правильно, анашакти Кришны — это не состояние ума, это действительно отказ от всех состояний ума, ума как такового. Это состояние единства с существованием, целым.
Благодаря этому королевскому пути единства с целым Кришна достигает в точности того же, чего достигли Махавира, Будда и Иисус благодаря их узким путям, узким дорогам. Они выбрали определенный узкий путь для того, чтобы сократить дорогу для себя, в то время как Кришна едет по скоростной трассе. И та, и другая дорога ведут вас к одному назначению, и у каждой дороги есть свои преимущества и свои недостатки. Все зависит от того, что мы выбираем.
Есть люди, которые любят идти по непроложенным дорогам, узким, уединенным, по которым могут путешествовать только избранные. Эти дороги грубы и трудны для прохождения, на этих дорогах вызов встречается на каждом шагу, на каждом перекрестке. Они подобны густому лесу, в котором
Есть еще другие, которые не любят узкие и уединенные пути. Такие люди не хотят идти по этим уединенным путям, они наслаждаются компанией путешественников. Они хотят путешествовать вместе с кем-то, делиться своим счастьем с другими. Такие люди, естественно, выбирают скоростные трассы, широкие, которыми пользуются сотни и тысячи людей.
Путешественники по узким дорогам и неизвестным дорогам могут очень легко путешествовать в печали, как им нравится. Но путешественники по скоростным трассам не могут позволить себе быть печальными. Если они печальны, они сходят с пути, они отклоняются. Они считают, что нужно идти с песнями и танцами по скоростным трассам, на которых тысячи и тысячи движутся вместе. Вы не можете ехать по такой трассе и думать только о себе.
Путешественники по нехоженым тропинкам идут спокойно, но на скоростных трассах вы не можете избежать шума и суеты в путешествии. Вам приходится сталкиваться с высокими сильными ветрами, беспокойством и напряжением. Но это, в конце концов, приведет их к умиротворению и спокойствию. Те, кто выбирает движение по уединенным тропам, могут испытывать радость уединения и индивидуального пути. Но те, кто едет по скоростным трассам, должны делиться наслаждениями и болью с другими. Между этими двумя видами людей есть такое различие.
Кришна — многомерный, многогранный человек. Его выбор — скоростная трасса.
Истина есть, но нет одного пути, нет готового пути к тому, чтобы достичь Бога. Есть столько же путей, сколько людей в мире. Нет двух одинаковых людей, нет двух людей, которые находятся в одном и том же состоянии бытия, поэтому один из нас начинает свое путешествие с того места, в котором он находится, и находит свой путь к Богу самостоятельно. Каждый должен идти по своей собственной дороге, по своей индивидуальной дороге, хотя, конечно, все дороги ведут к одному и тому же назначению, и это назначение одно, только одно. И поэтому неважно, путешествуете ли вы по пути нейтральности, безразличия, трансценденции, или блаженства; цель одна и та же.
Несмотря на то, что дорог и путей много, цель одна, и каждый должен выбирать путь, который находится в гармонии с его стилем жизни. Вместо того чтобы бесконечно спорить по поводу того, какой путь правильный, а какой — неправильный, а это — чистая трата времени и энергии, — вы должны внимательно выбирать путь согласно своей индивидуальности, своей внутренней природе, вот и все.
Вопрос:
Вы объяснили нам отсутствие выбора у Кришны. Гита, однако, говорит, что тот, кто уходит из этого мира, когда солнце на северном небосклоне, тот достигает освобождения. Но как насчет того, кто умирает, когда солнце на южном небосклоне? И как можно сравнить штхитапраджню Кришны, который утвердился в своем разуме, с преданным, который находится на пути любви? Кришна определяет штхитапраджню как того, кто остается незатронутым и спокойным посреди счастья и горя. Но это состояние может также привести к полной нечувствительности. Можно ли назвать его человеческим и можно ли назвать такого человека человеком, если он не воспринимает наслаждение как наслаждение, а боль — как боль?