Флибустьер
Шрифт:
Лицо Салливана перекосила гримаса ярости.
– Вижу, черти их удави!
– Как же так? Они добавляют паруса? Капитан? Похоже они подняли вообще всё, что есть - до последней простыни. Они легче! Они уйдут!
– Вижу, – скрипели зубами от злости.
– Разорви их задницы на тысячу частей!
– Сэр, нас раскрыли? Что делать?
– Дьявол их разберёт? Давай, ребят наверх. Поднимай паруса. Надо догнать.
– Сэр, вряд ли это разумно. До Копенгагена недалеко. А там охрана и сторожевых кораблей как блох на собаке. Лучше уйти вперёд, выбрать место и уже караулить,
Салливан до крови прикусил губу. Вытер широкой ладонью побежавший ручеёк. – Ладно, поступим как ты говоришь.
***
Скотобойник Изосим Пустоверов из города Вологда, разогнав до немыслимой скорости парусное судно, спустился в каюту. Обратился к своему спутнику.
– Юрий Михайлович, скоро будет остановка в Копенгагене. Я принял решение покинуть корабль.
Левашов удивлённо вскинул брови.
– Ваше сиятельство, что случилось? Мы же хотели плыть на этом корабле до Гамбурга?
– Я случайно раскрыл себя. Заговорил по-английски с капитаном. Так, что планы меняются. А вместе с планами и наша легенда. Русских скотобойников забываем. Становимся новыми людьми. Запоминайте, я - сэр Генри Баскервиль. Сын Чарльза Баскервиля. И единственный наследник поместья Баскервиль-Холл. Большую часть детства и юности провёл в Соединённых Штатах и Канаде. Жил счастливо и богато, пока не получил наследство в Англии.
– Запомнили?
– Да.
– Отлично. Вы - мой спутник Джон Хэмиш Ватсон. Имеете степень доктора медицины. В должности военного врача служили в Индии, а позже в Афганистане. В пакистанском городе Пешавар заболели брюшным тифом. Потом выздоровели. Недавно вернулись домой. А дальше… Дальше я не помню. Да, вам и не надо знать дальше.
– Что? Я? Доктор?
– удивился поручик. – Да ещё со степенью?
– А вам не нравится? Вы, что? Не любите докторов?
– Не так чтобы не любил. Просто, никогда не представлял себя в роли доктора.
– А чего там представлять? Вспомните нашего лекаря Антона Евграфовича Курелина. Ведите себя как он. Сведите глаза в кучу. Говорите медленно и немного в нос. Чаще задавайте глупые вопросы? Да, изредка включайте в разговор латинские термины и выражения.
– Но, ваше сиятельство?
– Левашов был полностью растерян.
– Я не знаю ни одного медицинского термина. Тем более по-латыни.
– Тогда говорите одну и туже фразу. Например, "Medicus amicus et servus aegrotorum!". (Врач – Друг и слуга больных! Латин.).
Поручик глубоко вздохнул.
– Я попробую… Только? Что значит эта фраза?
Вселенец заскрипел зубами.– Dr. Watson? Do you care? And anyway! Don't ask stupid questions. Better pack your things. We're leaving soon. (Доктор Ватсон? А вам не всё равно? И вообще! Не задавайте глупых вопросов. Лучше собирайте вещи. Скоро выходим. Англ.).
***
Пристань датской столицы бурлила народом словно кипяток в закрытом котле. Все куда-то шли, что-то несли, катили, передвигали, сгружали. Кричали, шумели...
Кругом в беспорядке
Шлюпка выгрузила непрошеных гостей на берег и быстро отправилась восвояси.
Сэр Генри Баскервиль первым сошёл на датскую землю. Осмотрелся по сторонам. Воодушевлённо произнёс… - Да-а! Вот, мы и за границей! Стоим на чужой земле!
Он посмотрел под ноги. Нагнулся, взял песок в ладонь, поднял, осмотрел его и пропустил сквозь пальцы.
– Ну-с, дорогой Джон Хэмиш Ватсон? Что скажите? Есть ли у вас какие-то необычные ощущения? Почувствовали что-то? Поняли, что это уже чужбина? А не дом родной?
– Нет.
– Не может быть? Неужели не соскучились: По Лондону? По квартире на Бейкер-стрит? По милому ворчанию старушки миссис Хадсон?
Доктор фыркнул, затряс головой.
– Не по кому я не соскучился.
– А я вот, знаете ли, уже скучаю. По своему замку в Баскервиль-холле. По нашим чудесным Дартмутским болотам. По милому, зубастому пёсику, бегающему где-то в окрестностях. Просто чудо, а не собачка. Эх, растравили душу.
Вселенец вытащил безупречно белый батистовый платок. Смахнул им невидимую слезу с глаза. Наклонился, зачерпнул рукой крупно зерновой песок с мелкими камешками. Насыпал в платок несколько горстей. Убрал мусор. Завязал узлом. Засунул за пазуху.
Ватсон удивлённо посмотрел на спутника. – Сэр Генри? Что вы делаете? Это же грязный песок?
– Эх, доктор, доктор, - в глазах князя прыгали веселые искорки.
– Чего-то я стал такой сентиментальный. Возьму себе земельки на память о пребывании, в этой чудной стране. Положу дома на полку и буду изредка показывать слугам.
– Слугам? – поручик по-прежнему не понимал подполковника. (Похоже кто-то слишком вжился в свою вымышленную роль).
– Ну, да. Этим, как их, там… - Джону и Элизе Бэрриморам.
…..
Поднявшись по четырём каменным обшарканным ступенькам, вселенец открыл дверь. Зашел внутрь конторы по обмену наличности. Звякнул медный колокольчик. Пахнуло дымом скверного табака, запахом дешевой снеди и ещё какой-то гадостью.
Утопая в клубах табачного дыма, за столами сидели клерки разного звания. В глубине зала стоял небольшой столик. За которым расположился человек средних лет, с добродушным круглым лицом. Он быстро определил статус вошедшего. Встал из-за стола и пригласил гостя присесть именно возле него.
…..
Лекция о прекрасной жизни в Северной Америке продолжалась больше четверти часа.
– А какие там водопады! – соловьём распевался посетитель конторы. – Представляете? У меня. Там, свой большой дом. Огромный! Большущий! А ещё… Каретный сарай! На шесть личных карет. А седьмую, я ставлю на улице. Знаете? Не хватает для неё места.
– Неужели? – поддакивал клерк.
– Точно вам говорю! А сколько водиться в Канаде рыбы! – Ловить не переловить. Причем не нужно для этого ни сетей, ни удочек – вообще никаких рыболовных снастей. Засунул руки в воду – схватил – вытащил и несёшь на жаркое. А какой там воздух!!!