Флибустьерский рай
Шрифт:
Несколько дней Язон даже обдумывал вариант воздействия на политику и экономику планеты непосредственно через детей, раз уж им придают здесь столь большое значение. Но никакого серьезного проекта в итоге не получилось. Пираты были, конечно, не совсем такими, как все остальные люди в Галактике. Но дети их, как это ни странно, практически не отличались от обычных.
Во всяком случае, жутковатые детишки Пирра, в шесть лет способные защитить себя самостоятельно, в восемь - обучающие других, а в двенадцать - готовые к продолжению рода, в свое время напугали Язона гораздо сильнее. Флибустьерская же детвора на самом деле никакого феномена
– И окончательно пришлось убедиться в этом, когда Долли, уже переставшая бояться выходить на улицу одна, познакомилась во время концерта на базарной площади и привела в дом своего ровесника - пятнадцатилетнего мальчишку Робса. Робс был сыном флибустьера, ушедшего в очередной полет и не вернувшегося. Так рассказывала мать, выросшая в семье буканьера. На самом деле, как теперь уже понимал Язон, отец Робса скорее всего был жив, просто у флибустьеров не принято возвращаться к женщинам и тем более привязываться к детям.
Нравы же буканьеров были наиболее загадочной для Язона темой. Появление Робса мало что прояснило в этом вопросе. Сам мальчишка, доброжелательный к чужакам и смышленый не по годам, просто слишком мало знал об истории своего народа - не полагалось ему в этом возрасте знать много. А его мать ни при каких обстоятельствах с инопланетником откровенничать бы не стала. Это Язон и сам понимал. Он уже пробовал заводить беседы с буканьерами. Даже пожилые мужчины оказывались крайне неразговорчивы.
Робс понравился им всем, - не только Долли. А в девушку он влюбился без памяти и очень красиво за ней ухаживал. Воспитанный в строгих правилах, он не позволял себе никаких вольностей, и помыслы его были чисты. Не прошло и трех дней, как Робс торжественно сообщил, что ради Долли готов на все.
– И на смерть пойдешь?
– серьезно спросил Язон.
– Смерть - ерунда, - заявил мальчишка еще более серьезно.
– Я готов пойти даже на предательство собственного народа и лично сэра Генри Моргана.
Язон прикусил язык и сказал после паузы:
– Ну, тут уж ты, брат, погорячился.
А потом воровато огляделся и добавил шепотом:
– Впрочем, именно это нам и нужно.
И они все трое расхохотались облегченно. Конечно, разговор происходил не при Долли. А Долли меж тем чисто по-женски медленно, но верно влюблялась в Робса.
К концу десятого дня Язон и Мета уже смело могли считать, что их, то есть заговорщиков, стало на планете четверо.
Этот десятый день пребывания на Джемейке стал весьма примечательным. Ведь до того с каждым новым кирпичиком информации все яснее выстраивалось главное: никто на жизнь не жалуется, все просто кайфуют, жрут, пьют и веселятся в свое удовольствие, а потому власть не ругают и бунтов не готовят. То есть до сих пор торжествовала точка зрения Меты, высказанная ею еще во время той первой конспиративной прогулки по городу: развалить систему невозможно. Впечатление складывалось именно такое.
Но тут они узнали кое-что новое.
Это случилось достаточно далеко от столицы, в маленьком приморском городке Картахена. Язон как раз расстался с группой счастливых витальеров, которым помогал откапывать очередной бочонок, полный серебряных дециреалов. А Мета вернулась с гор, где в компании с буканьерами поохотилась в свое удовольствие на свирепых длиннорогих стрелохвостов, представлявших реальную опасность не только для мелкой скотины, но и для людей.
Встретившись в назначенное время на главной
Вдруг послышался какой-то невнятный шум. Пришлось приподняться и поглядеть.
Два темнокожих приватира нарочито заговорили между собой на непонятном для простых буканьеров испанском, или, как здесь говорили, шпанском языке. Буканьеры ответили дежурными оскорблениями на эсперанто. Слово за слово, и ругань пошла уже на всех языках, какие кто мог вспомнить. С обеих сторон число участников прибавлялось. Еще минута, и в ход пошли кулаки. Первый же разбитый нос - появилась кровь, - и картина начала резко меняться. Одновременно шесть или восемь человек потащили сабли из-под груд сваленной одежды. Потом зловещей вороненой сталью блеснули первые пистолеты, еще не снятые с предохранителей, еще пока только угрожающие...
Кто-то не преминул вызвать СС, Службу Справедливости. И очень скоро из-за прибрежных кустов налетел специально обученный отряд пронзительно свистящих в маленькие трубочки и стреляющих только в воздух штурмовиков. Трупов в итоге не было, но клинки успели скреститься, сталь сверкала на солнце и отчаянно звенела, искры сыпались на песок, уже орошенный кровью, а женщины, собравшиеся вокруг, поначалу только визжавшие, принялись таскать друг друга за волосы и пинать ногами. Знатная получилась потасовка.
Флибустьеры, ищущие справедливости, всех без разбору уложили лицом вниз и успокоили чувствительными тычками. Потом двоих серьезно раненных увезли в больницу, а зачинщиков, выявленных в ходе экспресс-следствия, проведенного тут же, на месте, затолкали в служебную машину.
Язон не знал, посадили их в яму или порубали головы еще в дороге. А может, ребята и вовсе отделались простыми штрафами. Он так и не сумел достаточно хорошо разобраться в витиеватых формулировках местных крючкотворов, трактовавших закон флибустьеров то так, то эдак. Канонический текст этого шедевра Язон добросовестно одолел от первой до последней страницы, но ориентироваться в реалиях жизни закон помогал слабо. Гораздо ближе к истине была расхожая здесь поговорка: "Закон - что нож, на кого направишь - в того и воткнешь". Красную кожаную книжицу с золотым тиснением "Непреложный Закон Флибустьеров" (вот именно так - все с большой буквы!) Морган вручил ему, кажется, еще в космопорту, в день приезда. Язон хранил ее просто как сувенир. Было бы странно предполагать, что разгадка главной тайны планеты Джемейка скрывается под роскошной обложкой этого юридического нонсенса.
Заваруха на пляже, перешедшая в побоище, многое прояснила.
– Вот тебе и благополучный мир!
– резюмировала Мета, словно возражая самой себе.
– По-моему, разные категории местных граждан сильно недолюбливают друг друга. А раз есть недовольные, можно устроить бунт. Значит, ты был все-таки прав?
– Конечно, - согласился Язон.
– Только ни в коем случае не надо устраивать бунт. Бунтом всегда считалось то, что в итоге обязательно подавляли. Причем жестоко. Поэтому мы сделаем революцию. Так, это называли раньше. В результате революций побеждают новые силы и происходит полная смена власти.