Флинн
Шрифт:
— Он говорил вам, что отошел от лиги?
— Инспектор, был Нат членом Лиги защиты евреев или нет, это никакого значения не имеет. На борту самолета не было высокопоставленных арабов, точно так же, как и врагов государства Израиль или простых евреев. Я упомянул про ЛЗЕ лишь для того, чтобы показать, что Нат не выносит несправедливость.
— Но он никогда не говорил вам, что более не состоит в ЛЗЕ?
— В последнее время он вообще не говорил про лигу. Уже много лет.
Флинн выбил трубку в пепельницу.
— От вас, мистер Киркман, я хочу услышать, что все, кому следовало быть на борту, улетели.
— Что
— Вы раздали всем списки. Сто десять пассажиров. Сорок восемь в первом классе, шестьдесят два в экономическом. Восемь человек экипажа. Откуда мы знаем, что все они находились на борту?
— Странный вопрос, инспектор.
— Ой ли?
— Да, странный. Я хочу сказать, список пассажиров мы раздали двадцать четыре часа тому назад. Все газеты его опубликовали. Неужели вы думаете, что человек, которого упомянули в списке, но который так и не поднялся на борт самолета, уже не объявился бы, чтобы сказать: «Эй, а я жив?»
— Да, я так думаю.
— Тогда я не понимаю вопроса.
— Зайдем с другой стороны. Допустим, на борту самолета был человек, которому быть там не полагалось, но через двадцать четыре часа после катастрофы в этом никто не признался… вы найдете это странным?
— Вы про безбилетников? «Зайцев»? На борту рейса восемьдесят «зайцев» не было.
— О «зайцах» не будем. Допустим, в последнюю минуту стюардессу свалил грипп, или она безумно влюбилась, или с ней случилось что-то еще, но она попросила подругу заменить ее. Вы бы об этом знали?
— Конечно. О таких заменах докладывают немедленно.
— Боюсь, я привел не очень удачный пример.
— Инспектор, вы когда-нибудь летали на пассажирских самолетах?
— Случалось.
— Я про трансатлантические. В другую страну?
— Раз или два.
— Тогда вы должны знать порядок. Позвольте объяснить. Если вы летите из одного города в другой в пределах страны, при покупке билета вы называете любые имя и фамилию, если, конечно, расплачиваетесь наличными. Такое право предоставлено вам законом. Назовитесь Авраамом Линкольном и летите отсюда в Атланту, штат Джорджия, и никто не будет тыкать в вас пальцем. Конечно, если вы назоветесь Авраамом Линкольном, а выпишете чек или предъявите кредитную карточку на имя Джефферсона Дэвиса, [10] это может вызвать определенные подозрения.
10
Дэвис, Джефферсон (1808–1889) — во время Гражданской войны президент Конфедеративных Штатов Америки, совпадение фамилий.
— Только может, — покивал Флинн. — Только может. Главное для американца, чтобы чек или кредитная карточка были настоящими.
— Если вы улетаете за пределы страны, ситуация несколько иная. Вы подходите к стойке регистрации. Наш сотрудник берет у вас багаж. Вы даете ему билет. Он взвешивает ваш багаж. По вашему билету он заполняет маршрутный талон для вашего багажа. Записывает в талон, куда направляется багаж и каким рейсом. На вашем багаже должны быть бирки с вашими именем, фамилией и адресом. Он должен сверить фамилию на бирке с фамилией на билете, убедиться, что они совпадают. Если на вашем багаже бирок нет, он даст их вам и опять проверит.
— Но багаж не открывается и не досматривается, не так ли?
— Нет.
— Иногда багаж сдают за других людей. За отца, мать, за всю семью. Сопровождающий…
— Ничего такого на рейсе восемьдесят не было. Так вот, от стойки пассажиры направляются к посадочной галерее. Они и ручная кладь проходят электронный контроль. Мы можем даже досмотреть ручную кладь, потому что контроль ведется в присутствии полиции. Поэтому я уверен, что эта версия ФБР — полная чушь. Никто не мог попасть в самолет с радиопередатчиком. Этого человека задержали бы.
— Они говорят, что радиопередатчик можно замаскировать, к примеру, под слуховой аппарат.
— О боже!
— За теми, кто настроен на волну преступности, не угонишься. Особенно за фибби.
— Хорошо. Затем пассажиры подходят к контрольному пункту. Они показывают билеты и паспорта. Наш представитель должен убедиться, что в паспортах фотографии именно тех людей, которые их предъявляют, а имя и фамилия в паспорте совпадают с именем и фамилией в билете. Он отрывает от билета корешок с фамилией пассажира. Дает пассажиру посадочный талон с указанием его места в салоне самолета. Так вот, инспектор, наш сотрудник на контрольном пункте собрал корешки всех билетов, проданных на рейс восемьдесят. Все до единого.
— Понятно. И каждый мог зарезервировать себе особое место, не так ли?
— Да. Многие зарезервировали. Когда покупали билеты и когда регистрировались на рейс. Вы понимаете, кто-то путешествует вместе. Кому-то нравится сидеть на крыле, а кому-то — перед ним. Кто-то хочет расположиться поближе к туалетам.
— За стойку электронного контроля, в посадочную галерею проходят не только пассажиры, но и другие люди? — спросил Флинн.
— Они не должны проходить, но проходят, — признал Киркман.
— Люди никогда не делают то, что должны, — заметил Флинн. — Это проклятие большинства из них.
— Посадочные талоны забирают у пассажиров в одном из двух мест: или стюардесса у самолетного люка, или стюард на входе в телескопический трап.
— Если талоны собирает стюардесса, они улетают с ней в Лондон?
— Нет. Она передает их стюарду перед закрытием люка.
— И где собирали посадочные талоны на этом рейсе?
— Точно сказать не могу, но думаю, что у входа в телескопический трап. У стюардесс и так хватало забот. Перед трансатлантическим рейсом люди всегда нервничают, а особенно в столь поздний час.
— Значит, стюардесса скорее всего посадочных талонов не видела?
— Скорее всего нет.
— А по головам пассажиров считали? Иногда такое случается.
— Не на этом рейсе. Зачем? Самолеты из других городов прибыли в Бостон задолго до вылета. Я хочу сказать, инспектор, что все посадочные талоны на рейс восемьдесят находятся у нас. Ровно сто десять талонов.
— Значит, по головам не считали.
— Посадочные талоны — это посадочные талоны, инспектор.
— Интересное наблюдение. Мистер Киркман, еще один вопрос. Вы несколько раз упоминали, что ту ночь провели в аэропорту, то есть посадка пассажиров на рейс восемьдесят и взлет самолета пришлись на вашу смену.