Флинт
Шрифт:
— Так, значит, он вызывал сыщиков Пинкертона? Ну, а почему бы нам не сделать то же самое? Запомни, девочка, когда мы обнаружим его, мы обнаружим деньги. Он задумал что-то значительное. У меня есть знакомый по имени Эпперман, немец. Он работает сыщиком у Порта Болдуина.
Эпперман откинулся на спинку расшатанного, скрипевшего, вращающегося кресла и обдумывал предстоящие действия. Он навел справки. Нет, фотографий не осталось. Кеттлмен вообще не фотографировался.
Эпперман почуял деньги. Если Кеттлмен исчез, то об этом должен узнать другой его
Неделя расспросов в финансовых кругах не принесла никаких результатов. Кеттлмена знали все, но о Кеттлмене не знал никто. Уголовных дел на него не заводили. Эпперману пришлось начинать все с самого начала. Неожиданно для себя он обнаружил, что Болдуин, частый его клиент, потерял много денег в нескольких сделках, в которых участвовал Кеттлмен. А также то, что Перес Чивингтон, отец Лотти, раз или два поставлял Болдуину информацию.
Он работал над делом больше недели, когда наткнулся на удивительную вещь: Кеттлмен был членом стрелкового клуба и оказался великолепным стрелком. Кто-то сказал, что он к тому же неплохо работал кулаками. Другой добавил: «По-моему, он выходил на профессиональный ринг».
В одной дыре, где собирались люди из банды Моррисси, испитой старик сказал ему:
— Джим Кеттлмен? Если хочешь узнать, как дрался, спроси Дуайера — чемпиона по кулачному бою.
Выяснилось, что Кеттлмен нанес Дуайеру жестокое поражение в матче в американском театре Фокса в Филадельфии. «Это был боец, — уверил его старик. — Может, даже самый лучший. Он не раз дрался на тренировках с Маккаферти, и тот тоже кое-что получил».
Бывший секундант Кеттлмена сообщил, что Джим несколько раз участвовал в сделках. Поиски Эппермана закончились, когда он узнал, что Кеттлмен продал четырех лошадей с клеймом «шестизарядник».
Клеймо, продажа скота, лошади, кольт — все указывало на Запад. Эпперман сидел в одиночестве в своем унылом офисе, курил, думал и старался понять Кеттлмена. Почему он исчез? Когда пропадает мужчина, тут дело в деньгах, женщинах, либо и в том, и в другом.
У Кеттлмена были деньги, была власть, значит, дело в женщине. Однако Эпперман не смог обнаружить ни малейших доказательств. Перед свадьбой Кеттлмен встречался со многими красавицами света, но ни разу не имел серьезных намерений. И не изливал душу.
Тропа, кажется, вела на Запад, но Дальний Запад — огромное пространство, а у Эппермана не было никакого желания пускаться в путешествие. Он вернулся с Запада как раз накануне того, как его посетила Лотти.
Когда Лотти пришла к нему, Эпперман зажег лампу. «Красива, но холодна», — подумал он. Эпперман знал этот тип женщин — такие лучше всех управляют мужчинами, потому что всегда сохраняют рассудок.
— Вы знаете, что Джим Кеттлмен был в свое время профессиональным боксером?
— Профессиональным боксером? Джим Кеттлмен? Вы сошли с ума.
Эпперман сдвинул шляпу на затылок и положил тяжелые руки на стол.
— Он был боксером, и при этом хорошим. Он когда-нибудь
— Нет, я такого не помню. Он обычно разговаривал о театре, книгах, политике, иногда о скачках.
Лотти рассердилась. Она все больше убеждалась, что не знала даже простых вещей о человеке, за которого вышла замуж. Профессиональный боксер? Кеттлмен, со своими превосходными манерами? Невозможно. Она чувствовала, что попала в дурацкое положение. Теперь она вспомнила — уважали его не только за деньги.
Вошел Чивингтон — ее отец — и сел рядом с дочерью. Он рассказал уже известную Эпперману историю с кольтом. В комнате запахло затхлым сигарным дымом, и Лотти еще больше разозлилась. Кеттлмен всех их оставил в дураках.
— Если я что-нибудь узнаю, — наконец сказал Эпперман, — дам вам знать. По-моему, — добавил он, — у меня кое-что есть.
Но у него не было ничего, кроме предчувствия, что дело сулит приличные деньги. Первое, что нужно сделать, — связаться с Портом Болдуином.
Однако, если он первый найдет Кеттлмена, тот может немало заплатить, лишь бы остаться в неизвестности. Хорошая мысль.
По дороге домой Эпперман прикидывал, как лучше провернуть это дельце, рассудок подсказывал, что Кеттлмен — решительный человек и может в ответ на шантаж не деньги предложить, а вынуть револьвер. Чем дольше он рассматривал эту возможность, тем более ему становилось не по себе.
Он сидел на кровати, растирал ступни, когда вдруг вспомнил человека в поезде.
Глава 10
Над «Кейбаром» медленно сгущались сумерки. На далеких холмах завел свою песню койот. Прямо над головой пронесся и спланировал козодой, появились летучие мыши. Отеро неторопливо прошел в конюшню, якобы задать корма скоту, а на самом деле оседлать лошадей.
Томас уверил, что не будет в тягость, и Флинт зашел в комнату Флинна. Тот был почти без сознания, перевозить его — значило подвергать смертельному риску, но иного выхода не было.
— Вы не знаете меня, — сказал Флинт, стоя над постелью раненого, — но это я нашел вас на тропе, после того как в вас стреляли.
— Спасибо. — Ответ был едва слышен.
— Вот что я хочу вам сказать: нам придется увезти вас. Сразу после наступления темноты на ранчо нападут и сожгут его. Нам надо быть подальше отсюда. Мы уедем в Дыру В Стене.
— Оставьте меня… с винтовкой. Или увезите меня. — Флинн собрался с силами, глубоко вздохнул и прошептал: — Будьте рядом с ней… как дочь.
Он на несколько минут закрыл глаза.
— Глэдис. Больше никто не знал. Она сказала им.
Джулиус Бент удивительно бережно для человека таких огромных размеров с помощью Хуаны одел Флинна.
Нэнси действовала быстро и решительно. Флинт вошел на кухню и тут же вышел, не сказав ни слова, потому что говорить ничего не требовалось. Пища, медикаменты, перевязочный материал, одеяла, фляжки, спички. Только когда навьючили лошадей, она оглянулась.