Флинт
Шрифт:
— Вы говорили Тому Надженту то же самое?
Выражение его лица не изменилось.
— Я не разговаривал с Томом Наджентом. Я о нем ничего не знаю.
Рокли встал.
— Допивайте кофе и убирайтесь.
Бакдан мягко взглянул на него.
— Вы как-нибудь можете приехать в город.
— Я буду заезжать туда почаще, — ответил Рокли, — а если хотите, мы можем расширить границы ранчо до Аламитоса, а потом устроить там охоту.
— Если застрелят кого-нибудь из моих людей, — добавила Нэнси, — мы вас найдем и повесим на
— Ничто не может быть яснее, — сказал Бакдан. Он подошел к лошади и сел в седло. Он посмотрел на Нэнси, гордо стоящую у костра. — Мэм, народ говорит всякие нехорошие вещи про женщин — хозяек ранчо. По-моему, это неправда. С вами можно идти хоть на край света.
— Вряд ли он нас тронет, — сказала Нэнси, когда он отъехал. — Но мой приказ остается в силе.
— Он не просто ездит, — сказал Рокли. — Он ищет.
Над тропой в той стороне, где скрылся Бакдан, висело облачко пыли. Нэнси почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Он найдет то, что ищет, — сказал Рокли.
— Он убьет Флинта, — сказал Скотт. — Это ведь его он ищет.
После этого никто не произнес ни слова. Тем временем начали сгущаться тени и появились летучие мыши, бесшумно рыщущие в ночном небе.
Где он сейчас? Где Флинт?
Нэнси отошла от костра, а Джонни Отеро с беспокойством следил за ней. Она остановилась и посмотрела туда, где черной линией на темно-синем звездном небосклоне пролегал горный хребет.
Флинт был где-то там… один.
Глава 18
Было очень жарко. На далеком горизонте скапливались массы кучевых облаков, до раскаленных камней невозможно было дотронуться. Бакдан лежал в тени невысокой сосны, росшей из трещины в лаве, и наблюдал за ручьем.
Два дня назад он был уверен, что приготовил Флинту настоящую западню, но теперь его одолевали сомнения. Флинт явно брал воду из какого-то другого источника.
Вокруг ничего не двигалось — лишь стервятник парил в раскаленном небе. Два дня назад Бакдан нашел следы, ведущие к лавовым полям, а затем и саму трещину. Он не осмелился проехать по узкому ходу, но обнаружил в нем множество следов.
Надо обследовать котловину. Перехватив винтовку, Бакдан вышел из тени. На ногах у него были мокасины на твердой подошве, как у индейцев-апачей, еще одна пара лежала в рюкзаке. Там же он держал вяленое мясо и чай — этого ему хватит на неделю.
Бесшумно, словно подбирающийся к жертве койот, он двинулся по краю обрыва, не отрывая глаз от зеленой травы оазиса, и не заметил, как наступил на гальку.
Негромкий скрежет заставил его замереть на месте. Бакдан понял, зачем здесь рассыпана галька. Он тихо выругался, пригнулся и застыл в этом положении, ловя каждый звук.
Наконец Бакдан выпрямился и вытянул ногу, чтобы расчистить гальку. Вдруг рядом с его головой свистнула пуля. Он ничком бросился на камни и, перекатываясь, добрался до расщелины и вжался в нее с винтовкой наготове.
Он ждал и вслушивался, но кругом было тихо. Однако в ушах у него до сих пор звучал резкий, злой свист пули и отраженный стенами грохот выстрела. Впервые за последние шесть лет, если не считать беспомощных ответных выстрелов Эда Флинна, в него стреляли, а он даже не видел откуда.
Зная, что Флинт засек то место, где он спрятался, и что рядом не было надежного укрытия, Бакдан пролежал до захода солнца. Он рискнул двинуться только с наступлением темноты.
На луке седла красовалась связка веток, а на одной ветке болталась стреляная гильза — немое напоминание, что Флинт сам мог устроить ему засаду. Бакдан отвел коня на приличное расстояние, прежде чем сесть верхом. Через два часа, перекусив, он вернулся.
Несмотря на привычное ровное настроение, у Бакдана на душе было неспокойно. Раньше засады устраивал он, а теперь охотятся на него.
Он вошел в расщелину, прислушавшись, медленно начал пробираться по проходу. Если только он сможет проникнуть в котловину и дождаться, когда Флинт утром выйдет…
Бакдан испытывал желание как можно скорее выбраться из этого закрытого со всех сторон места. Он обогнул выступ скалы, сделал шаг вперед и тут же зацепился за что-то ногой. Он инстинктивно бросился назад и в сторону. В какой-то момент Бакдан понял, что попал в ловушку. Он услышал звук трущихся друг о друга каменных глыб, затем ужасный грохот обвала и задохнулся в облаке пыли. Прошло несколько минут, прежде чем лихорадочно перестало биться сердце, и Бакдан понял, что жив и даже не ранен. Его охватил панический страх. Вон отсюда… быстрее!
Схватив винтовку, он пробежал с дюжину ярдов, но потом, тяжело дыша, остановился. Прислушавшись, он не услышал ничего угрожающего — только где-то в обвале тонкой струйкой сыпался песок.
Бакдан обдумал ситуацию. А почему бы сейчас не вернуться? Можно ожидать еще одной ловушки, но это маловероятно. Он пошел обратно, осторожно пробираясь по обвалившимся камням. Он коснулся рукой скалы — холодной как лед скалы — и испытал мгновенный ужас. Предчувствие? Он в сердцах отогнал дурные мысли. Это работа, такая же, как и всякая другая. Он шагнул вперед и, не доверяя шелестящей под ногами траве, отступил к стене.
Это неожиданное движение спасло ему жизнь, потому что, поворачиваясь, он задел скрытую пружину второй ловушки. Стрела, нацеленная ему в грудь, порвала рукав и глубоко разрезала плечо.
Он упал на колени, ожидая повторного выстрела, уверенный, что это не просто ловушка, а преднамеренное нападение. Плечо невыносимо заболело. Уверившись, что новой атаки не будет, Бакдан приложил руку к ране и почувствовал кровь. Он отчаянно выругался про себя, развязал шейный платок и затянул его на плече. Затем взял винтовку, вышел в котловину и спрятался в кустах.