Флирт
Шрифт:
— Какая может быть цель?
— Об этом я вас и спрашиваю. Зачем вы хотите поднять свою жену как зомби?
— Я понял вопрос, миз Блейк, не было необходимости повторять.
— Тогда ответьте на этот вопрос, или прекратим нашу беседу.
Он посмотрел исподлобья, и глаза его потемнели от гнева, как грозовые тучи. Руки на подлокотниках сжались в кулаки, желваки заходили на скулах и зубы скрипнули от злости. Да, железное самообладание.
Я встала, оправила юбку сзади — по привычке. Я была вежливой, поскольку знала, сколько денег ему пришлось заплатить за один только
— Вы мне нужны, потому что от ее тела мало что осталось. Аниматорам, как правило, для работы нужно почти нетронутое тело, я вам такового предоставить не могу.
Он старался на меня не глядеть, когда это говорил, и губы у него слегка подрагивали, и в глазах угадывалась боль, которую он пытался от меня скрыть. Это было страдание.
Я села и спросила уже мягче:
— Как она умерла?
— Это был взрыв. У нас в летнем доме была утечка газа. Она туда приехала до меня, я должен был приехать назавтра, но в тот вечер...
Кулаки сжались крепче, на коже рук выступили белые пятна, желваки на скулах налились так, будто он пытался перекусить что-то очень твердое и горькое.
— Я любил жену, миз Блейк.
Казалось, что слова его душат. Когда он поднял голову, темно-серые глаза подозрительно блестели. Но непролитые слезы он сдержал так, как все сдерживал: туго.
— Я вам верю и очень соболезную вашей утрате. Но мне нужно знать, на что вы рассчитываете, если поднять ее в таком виде. Она будет зомби, мистер Беннингтон. Зомби, поднятые мною, похожи на людей, очень похожи, но они — не люди. Не надо думать, будто я ее смогу поднять и вы оставите ее при себе — потому что это невозможно.
— Почему невозможно?
Я постаралась сказать ему правду как можно мягче:
— Потому что в конце концов она станет разлагаться, и ей-богу, не надо, чтобы последним было такое о ней впечатление.
— Я слыхал, поднятые вами зомби даже не знают, что они мертвы.
— Поначалу — да, — признала я. — Но магия выветривается, и тогда... получается некрасиво, мистер Беннингтон.
— Я прошу вас, — сказал он. — Никто, кроме вас, этого сделать не сможет.
— Если бы я могла вам ее поднять из мертвых по-настоящему, может быть, согласилась бы. Не стану обсуждать с вами все религиозно-философские аспекты, но суть в том, что даже я не могу выполнить ваше желание. Я поднимаю зомби, а это, мистер Беннингтон, совсем не то, что воскресение из мертвых. Я это хорошо умею, может быть, лучше всех, кто это делает, но не настолько хорошо. Так, как нужно вам, не может никто.
По щекам у него покатились слезы, и я знала, потому что сама терпеть не могу плакать, что эти слезы жгли, и горло у него болело от попытки их сдержать.
— Я не умею умолять, миз Блейк, ни разу этого не делал. Но сейчас я умоляю вас. Я заплачу вам двойной гонорар. Я сделаю все, что вам будет нужно, чтобы вы смогли выполнить мою просьбу.
Его готовность удвоить мой гонорар значила, что у него именно столько денег, сколько кажется: многие владельцы сшитых на заказ костюмов и часов «ролекс»
— Простите меня, но у меня не хватит способностей выполнить то, что вы хотите. Никто на всей земле не может вернуть вашу жену из мертвых так, как вы хотите.
— Значит, вампиром стать ей тоже поздно?
— Во-первых, чтобы был хоть какой-то шанс поднять ее вампиром, нужно, чтобы она была укушена еще при жизни. А во-вторых, вы сказали, что она погибла при взрыве.
Он кивнул. В глазах читалось страдание, на скулах выступили желваки. Но слезы смотрелись на этом закаменевшем лице как чужеродные.
— Огонь, в отличие от многого другого, уничтожает все. В том числе и противоестественное.
— Одна из причин, по которым я пришел к вам, состоит в том, что почти все аниматоры затрудняются поднять мертвеца, если от него остались лишь обгорелые клочья. Я думал, что тут проблема в малом количестве рабочего материала, а на самом деле причина — это огонь?
Хороший вопрос, свидетельствующий об интеллекте. Но хорошего ответа на этот вопрос у меня не было.
— Если честно, я не знаю наверняка. Знаю, что большинству аниматоров нужно тело почти целиком, чтобы поднять мертвого, но не могу вспомнить каких-либо работ на тему, мешает ли этому процессу смерть от огня. — Я встала, обошла стол и протянула ему руку. — Мне очень жаль, что я не могу помочь вам, мистер Беннингтон. Но поверьте мне: то, что я могу сделать — совсем не то, чего вы хотите.
Он не встал — только посмотрел на меня.
— Вы подруга мастера города Сент-Луиса. Не хватит ли у него мощи преодолеть все эти препятствия и поднять ее вампиром?
Я Жан-Клоду далеко не только подруга. Я его слуга-человек, но это мы стараемся скрыть от репортеров. И без того полицейские, с которыми я работаю как федеральный маршал, мне не доверяют, потому что у меня секс с вампиром. Наша мистическая связь понравилась бы им еще меньше.
Я опустила руку и попыталась объяснить:
— Мне жаль вас огорчать, но даже мастер города связан теми же законами метафизики, что и прочие вампиры. Необходимо было бы, чтобы ваша жена была еще до смерти укушена несколько раз, и все равно взрыв бы ее уничтожил, даже будь она вампиром.
Я снова протянула руку, надеясь, что на этот раз он ее возьмет.
Он встал и пожал мне руку, серьезно глядя в глаза.
— Вы могли бы ее поднять как зомби, и она не знала бы, что мертва, и не выглядела бы, как мертвая.
Я не стала убирать руку, хотя мне не понравилось, что он ее не выпустил. Не люблю прикосновения посторонних.
— Я могла бы, но через несколько дней она начала бы распадаться. Если сначала исчезнет разум, она просто перестанет быть вашей женой, но если начнет сначала распадаться тело, она окажется в плену разлагающейся плоти, и будет это осознавать. — Я положила свободную руку на наши соединенные. — Вы ведь этого не хотите ни для нее, ни для себя.
Он тогда отпустил мою руку и шагнул назад. Глаза у него стали уже не злые, а потерянные.
— Но всего несколько дней, попрощаться, побыть еще с нею — может быть, это того стоит?