Флирт

Гамильтон Лорел Кей

Очень была суровая профессия, даже для того, кто любит боль так, как Натэниел.

— Очень многие именно так думают о стриптизерах, — заметил Джейсон.

— Знаю, — отозвался Натэниел.

— Я вообще-то думал, что нам надо Аниту развлечь, а не мрачность на нее нагонять, — сказал Мика.

Они оба подняли головы, переглянулись, потом Джейсон мне улыбнулся:

— Кажется, мы обещали отчаянно флиртовать.

— Ты это сказал, а я подумал, что предполагается мое участие, — отозвался Натэниел.

Джейсон улыбнулся уже ему:

— А ты согласен?

Натэниел улыбнулся, пожал плечами и кивнул.

—

Тогда начинаем, — заявил Джейсон.

Меня несколько нервировало словечко «отчаянно», но дурацкое положение и мое легкое смущение лучше, чем если они будут грустить. Но, разумеется, флирт меня смутил больше, чем я ожидала.

Когда Джейсон сказал, что они с Натэниелом будут отчаянно флиртовать, я подумала, что имеется в виду флирт в пределах нашей узкой группы, но когда подошел официант, планы поменялись. Официант начал очень уверенно:

— Извините, что так долго.

Я сидела возле Натэниела, и потому очень хорошо видела, что стало у официанта с лицом, когда Натэниел на него посмотрел: просто поднял голову, и этими глазами уставился прямо официанту в лицо. Тут же официант из разумного человеческого существа при деле превратился в заикающегося болвана. Нет, правда. Он мекал, бекал, путался в словах, а Натэниел, заметив эту реакцию, улыбнулся ему, что ситуацию не улучшило. Наконец официант в отчаянии спросил:

— Будете, что пьете? То есть пить, что принести? То есть принести что-нибудь пить?

— Да, — сказала я, и все согласились, — да, конечно.

Он принял у нас заказ на напитки, не отводя глаз от Натэниела, то есть совсем ничего не записывая (это вызвало у меня мысли на тему, что же нам принесут), но мы милостиво его отпустили к другому столу, подальше от обаяния Натэниела.

Джейсон повернулся ко мне и к Мике:

— Ас официантом флиртовать ему можно?

— Нет, — ответили мы хором, и Мика попросил: — Пожалуйста, не надо, потому что сервис в этом случае будет либо великолепен, либо из рук вон, а мы еще должны Аниту отвести обратно на работу.

Ну, а я при своем дурацком характере не могла не спросить Натэниела:

— А ты хочешь пофлиртовать с официантом?

— Если бы в моей жизни не было вас, я бы это сделал, но сейчас знаю, что вам двоим было бы неприятно.

— Вот почему я и просил для него разрешения, — сказал Джейсон.

Я глянула на Мику, и мне показалось, мы поняли друг друга, но я — женщина, и молчаливому общению не доверяю. Мне нужно сказать вслух.

— То есть мы Натэниела лишаем некоторых развлечений?

— Нет, — ответил Натэниел. — Я никогда бы не променял жизнь в одном доме с вами на возможность флиртовать с незнакомыми. Когда я имел такую возможность, счастлив я не был. А сейчас я счастлив.

Я его поцеловала — осторожно, потому что у меня была яркая помада. Он отодвинулся с легким красным мазком на губах.

— Сюда идет официант, — сообщил Джейсон. — Если хотите с ним поиграть, тебе не стоит висеть на Натэниеле.

Я не стала спорить с Джейсоном, потому что если кто знает, как дразнить народ, то это он. Когда официант к нам подошел, мы уже сидели смирно. Напитки он принес, как мы заказывали — может быть, все-таки сервис будет нормальным.

Официант принял у нас заказ, глядя только на Натэниела, будто всех остальных просто и не было. То есть он с нами

говорил, даже записывал, что мы сказали, но смотрел только на него. Натэниел ничего такого не делал, только глядел на официанта доброжелательным взглядом. Я не сразу сообразила, что это тоже флирт. Просто дай собеседнику понять, что ты его «видишь» — и это самое главное. Натэниел объяснил мне, что не всегда флирт имеет сексуальную подоплеку. Своего рода флирт ведется с друзьями, с родными, даже когда идет собеседование при приеме на работу, кандидат тоже флиртует: он хочет понравиться, или убедиться, что ты его слушаешь, что тебе небезразлично. Оказалось, что я не очень хорошо умею показать человеку, что он мне нравится — кроме тех случаев, когда пытаюсь завести роман. Узнав, что такое флирт в более широком смысле слова, я стала более приятной личностью в общении... впрочем, менее приятной было бы трудно стать.

Вокруг стола воцарилось молчание, и я поняла, что все на меня смотрят. Наконец посмотрел даже официант. Я на него заморгала:

— Простите, а в чем дело?

— Что ты будешь заказывать? — спросил Мика.

Я понятия не имела.

— Извините, просто не знаю, чего хочу.

Официант снова покосился на Натэниела, потом на меня со словами:

— Я тогда через несколько минут подойду?

Я ему одобрительно улыбнулась, он улыбнулся в ответ, весь осветившись от этого. Потому, наверное, что я сидела рядом с Натэниелом, вот он и мог улыбнуться нам обоим, но я улыбнулась в ответ, и заметила, что он загорелый и волосы у него почти черные, прямые и увязанные в короткий хвост с длинной выбившейся прядью, подчеркивающей линию треугольного лица. Глаза у него были темные, и сейчас искрились желанием привлечь внимание Натэниела. Он был мне симпатичен — и при флирте такого рода это для меня проблема. Я не могла понять, как дать кому-то понять, что я его «вижу», но при этом на самом деле не «видеть». Не могу я притвориться, будто заметила человека — я его либо замечаю, либо нет.

Он улыбнулся ослепительными на фоне загара зубами и оставил меня изучать меню.

— Хорошо, что я не стал на этого спорить, — сказал Джейсон. — А то бы проиграл.

Натэниел посмотрел на него:

— Ты думал, что он гей.

— Ага, судил по его реакции на тебя.

Я изучала меню, пытаясь вспомнить, чего же я хочу. Салат, наверное, какой-нибудь. Или это был сандвич со свининой? Они всегда хороши.

— Но он улыбнулся вам обоим, так что я бы сказал, бисексуал.

— Сандвич с тушеной свининой. Я возвращаюсь на работу, так что могу поесть плотно. Но официант улыбнулся не мне. Он понял, что смотрит только на Натэниела, а я единственная оказалась настолько близко, что он мог смотреть на меня, но не выпускать из виду Натэниела.

— Ты его заставила на себя посмотреть, когда подняла глаза и улыбнулась, — сказал Мика.

— Не нарочно.

— Все мы перенимаем часть обаяния Натэниела, — сказал Мика.

— И ты тоже? — посмотрела я на него.

Он кивнул, улыбнулся и опустил глаза, будто слегка смутившись.

— Я заметил, что некоторое обаяние очень помогает в дипломатии. И вообще лучше нравиться людям. А никто не умеет лучше завоевывать симпатии, чем эти двое.

Договорил он тоном довольно сухим и слегка неодобрительным, но закончил улыбкой.