Флирт
Шрифт:
— Ей не кровь нужна, Джейкоб, — ответила Эллен.
Он посмотрел на нас — на нее, на меня, снова на нее.
— Так это правда? Она действительно суккуб?
— Ты ощущал ее силу. Ты знаешь, кто она. Все мы знаем.
— Можно мне воды? — попросила я.
— Никки, дай ей воды, — велел Джейкоб.
— Ты теперь мне доверяешь?
— Делай, что я сказал.
Никки встал и пошел к открытой двери. Мелькнула мысль, в чем же он принесет воду, но Джейкоб присел со мной рядом напротив Эллен, и мне было о чем подумать еще.
— Эллен,
— Исправлять — как? — спросила она.
— Пусть она от тебя питается.
Джейкоб смотрел на Эллен недружелюбным взглядом.
— Если я ее буду кормить, то не смогу удержать круг силы, который только и отделяет ее от ее мастера. Она так опасна сама по себе — представь себе, что будет, если через нее потечет сила мастера города.
— Отлично, кого мы тогда ей скормим?
Вернулся Никки, держа ладони ковшиком. С них капала вода, серебрясь при луне. Наклонившись надо мной, он посмотрел на своих товарищей по прайду:
— Помогите малость?
Джейкоб глянул на Эллен. Она сказала:
— Я боюсь ее трогать — вдруг то, что она сделала с вами, случится и со мной?
— Со мной она ничего не сделала, — заявил Джейкоб.
— Я тебя предохраняю от ее воли, воздействуя своей волей и верой.
Она разжала руку, показала пентаграмму и снова накрыла ладонью.
— Вода вытекает. Кто-нибудь, приподнимите ее.
В голосе Никки слышалось нетерпение.
Джейкоб хмыкнул неприязненно, но придвинулся и подложил мускулистую руку мне под плечи. Приподнял достаточно бережно, и Никки поднес мне сложенные руки. Получилось неаккуратно, меня залило спереди, но вода была вкусна и прохладна, и я в ней нуждалась. Когда она была частично выпита, частично на меня пролита, Никки убрал опустевшие ладони и провел ими мне по лбу и по щекам, как смачивают влажным полотенцем лицо больного.
Наверное, для самого Никки этот жест тоже был неожиданным, потому что он от меня отодвинулся и сказал:
— Не знаю, зачем я это сделал.
— Она тебя подчинила, — сказал Джейкоб, укладывая меня обратно и подсовывая под голову сложенный жакет. Когда он отодвинулся, я ухватила его за руку, и тут же у него зачастил пульс, а во мне волной жара и желания всколыхнулся голод, заставивший меня сесть и потянуться к нему.
Джейкоб наклонился вперед, как для поцелуя, но между нами возникла пентаграмма, болтающаяся на цепи. Я почти ожидала, что она засветится, но этого не случилось. Может быть, я еще недостаточно вампир. Но она позволила Джейкобу вырваться и встать у двери.
Я посмотрела на Эллен с ее несветящейся пентаграммой.
— Правило — «не навреди», Эллен. Ты плохо сделала, колдунья. Не будет тебе конфетки.
Она проглотила слюну — с трудом, мне было слышно, — и попятилась, держа пентаграмму в открытой ладони. Я думаю, она тоже ждала, чтобы пентаграмма засветилась. Интересно, отсутствие свечения не навело ее на мысль, что она ослабла в своей вере?
Я стала падать
— Закон трехкратного воздаяния, Эллен. Все, что ты делаешь другим, возвращается к тебе в тройном размере.
Она уже стояла возле двери. Джейкоб вышел, пока я наводила страх на его ручную колдунью.
— Откуда тебе это знать? Ты же считаешься христианкой, — сказала она.
— У меня есть друзья среди твоих единоверцев. Хорошие люди.
— Намекаешь, что я плохая, — произнесла она, уже сердясь.
Я ответила, лежа на руках у Никки:
— Я ни на что не намекаю, я констатирую факт. Ты — плохая колдунья.
— А ты плохая христианка.
Я засмеялась — она вздрогнула.
— Бог меня простит. А насколько склонны к прощению те силы, которым молишься ты? Ты не настолько сильна, чтобы отрезать меня от всех моих без чьей-то помощи.
— Я настолько сильна.
Но голос ее прозвучал слишком резко. Она сама себе не верила.
— Никки, ты чуешь вранье?
— Да, — ответил он, и снова густым голосом. Как будто в отсутствии его Рекса моя хватка держала его сильнее. В этом дело — или просто в том, что он ко мне прикасался?
Снова в дверях появился Джейкоб.
— Ты кормилась от моей энергии, просто касаясь руки?
— Да, наверное, — ответила я.
— Никки, хочешь ее покормить? — спросил он.
— Ты про секс? — уточнил Никки.
Джейкоб кивнул. Эллен отошла и встала рядом с ним в дверях.
Никки посмотрел на меня, единственный глаз блеснул в лунном свете.
— И еще как.
— Ты же знаешь, что это неудачная мысль? — спросил Джейкоб.
— Ага, — ответил Никки.
Джейкоб кивнул:
— Давай по-быстрому. Не можем мы тут всю ночь возиться.
И они с Эллен вышли, закрыв за собой двери.
Никки посмотрел на меня — и что-то ранимое, робкое мелькнуло в его лице — как у ребенка, когда родители вышли и закрыли дверь, а чудовище под кроватью осталось. Никки посмотрел на меня, и на лице было видно понимание, что на этот раз чудовище у него в объятиях. Я бы его утешила, но любое утешение было бы ложью.
Во мне взметнулся голод приливной волной — он взметался все выше после каждого отказа в утолении. В конце концов если я сознательно его не утолю, он сам выберет, когда и что ему есть, и кто-то из нас может не пережить этого выбора.
— Мне нужно кормиться, — сказала я.
— Трахаться, значит, — ответил он.
— Вполне нормальный способ.
Он улыбнулся широко, и лицо его стало моложе, похожим на того весельчака, которого я увидела в ресторане. Это было всего несколько часов назад?
— Я достаточно мужик, чтобы постараться эту работу сделать хорошо, и держать тебя в руках настолько приятно, что я постараюсь доставить тебе удовольствие такое, чтобы тебе захотелось еще раз.
Я улыбнулась ему, хотя не знаю, дошла ли улыбка до глаз.