Флирт

Гамильтон Лорел Кей

Зомби его окружили — и начался жор. Визг Беннингтона продолжался долго, и еще какие-то руки тянулись к мертвой проститутке и телу Сайласа. Звуки... звуки не были приятными. И зрительные образы впечатляли. Как в любом фильме ужасов, только хуже намного. В действительности любая кость и белее, и влажнее. Кровь — темнее, гуще, и еще на экране нет запаха. Когда рвутся кишки, запах соответствующий.

Какой-то зомби вцепился в штанину Джейкоба.

— Назад, — велела я ему, и он низко-низко склонился к земле и отполз назад, туда, где кипел жор над телом Сайласа.

Я

протянула руку Джейкобу, и он схватился за нее, сохраняя равновесие с Эллен на руках. Я стояла среди поднятых мною мертвых, поедающих живого. Стояла, держась за двух львов-оборотней — чтобы их защитить, но еще и для того, чтобы держаться за кого-то живого и теплого. Чтобы помнить, что сама я — не только вот это.

Когда были сожраны все тела, зомби обернулись ко мне, и я смотрела и видела, что появилось в них что-то, чего не было раньше, пока они мяса не отведали. Есть сущности, поджидающие в темноте, пока подвернется тело, в которое можно будет войти, сущности, никогда не бывшие людьми. Иногда их можно ощутить краем сознания, увидеть уголком глаза тени, а если взглянуть прямо — их не будет.

Мертвые стояли в лунном свете, блестели измазанные кровью рты и тени залегли у них в глазах. Наконец-то я видела, что прячется от взгляда, от мысли, и знала, что могу удержать мертвых при себе. Анимированных. С них может начаться моя личная армия. Армия мертвецов, не знающих ни боли, ни страха. Армия, которую не задержит пуля, не убьет клинок, и только огонь остановит.

Никки сжал мне руку и шепнул:

— В них что-то есть.

— Что-то появилось у них в глазах, — прошептал Джейкоб.

— Я вижу.

— Что это? — спросил Никки.

— Тени, — ответила я, а потом громко, звенящим голосом, как всегда во время ритуала. — Вы все, услышьте меня и вернитесь в могилы свои. Ложитесь и станьте теми, кем были вы. Покойтесь в мире и не поднимайтесь более.

У них в глазах побежали полосы — точь-в-точь как по экрану телевизора, отстроенного от станции, или пытающегося вывести на экран сразу два канала.

— Успокойте меня, скажите, что принесли с собой соль, — сказала я тихим ровным голосом.

— Беннингтон не дал бы нам ее принести, потому что соль предназначена для укладывания зомби обратно в могилу, а этого он для своей жены не хотел.

— Класс, — сказала я и очень осторожно опустилась на землю, не сводя глаз с зомби — как на ковре в дзюдо.

Никогда не отводи глаз от противника — он может напасть.

Опустившись на колени, я нащупала в могильной земле нож, на котором еще была кровь Сайласа. Соль — это было бы хорошо, но есть сталь, земля и сила. Этого должно хватить — потому что должно. Другого выхода нет.

Я медленно, рассчитанными движениями, встала и позвала свою мощь некроманта. Позвала способом, которым не звала никогда раньше. Мне нужно было воспользоваться ею против теней у них в глазах, теней, которые обещали мне силу, славу, завоевания. Позволь нам остаться, шептали они, позволь нам остаться, и мы положим мир к твоим ногам. Мелькнула перед глазами картина мира, где мертвые

ходят и двигаются по моей воле, но я знала ей цену. Видела эту цену у них в глазах. Мертвых анимировала я, но не я наполнила их глаза этой темной мощью — или все-таки я? Как-то это было связано с тем, что они жрали человеческое мясо без поставленного круга силы, и я теперь вспомнила третью причину для установки крута силы перед подъемом мертвеца: он сдерживает сущности снаружи. Не пускает тени.

Я слишком возгордилась и сейчас вознесла молитву о прощении мне этого греха, и я о нем от всей души сожалела. А что я убила Беннингтона — это меня не беспокоило.

— Сталью, силой и кровью повелеваю я вам вернуться в могилы и более не вставать.

Еще одна секунда того же мелькания в глазах.

Я вложила в слова силу, всю силу, что была у меня, и повелела ей действовать. Я вызвала их той силой, которая заставила встать мою убитую собаку, когда мне было четырнадцать. Я призвала их к себе той силой, которая привела к двери моей спальни в колледже убившего себя преподавателя. Призвала их той частью своего существа, которая заставляла вампиров вокруг меня кружиться, как мотыльков вокруг последнего света в темноте. Я призвала к себе мертвецов и повелела им покоиться и более не подниматься.

Я толкнула в них эту силу, и на что-то другое она наткнулась в них. На что-то сопротивляющееся, но их тела слишком были подчинены мне. Слишком много моей силы их анимировало, и огни гасли у них в глазах один за другим, и остались пустые оболочки, ждущие приказа.

— Покойтесь в мире и не поднимайтесь более, повелеваю я вам сталью, могилой и волей моей.

Они побрели в могилы безмолвной массой — только слышно было шарканье ног и шелест одежды. Перед нами остановилась Ильза Беннингтон, все та же очаровательная красавица, за которую ее муж был готов на убийство, но синие глаза были так же пусты, как у всех прочих. И на губах размазалась красная краска поярче помады.

— Господи! — шепотом ахнул Никки, но когда я шагнула от могилы прочь, он шагнул за мной вместе с Джейкобом. Ильза легла на могилу, и земля залила ее сверху, как вода. Никогда не приходилось мне укладывать столько зомби сразу. Отзвучал плеск земли, будто набегающих на берег волн, и все стихло. Зомби исчезли.

Мы стояли в такой глубокой тишине, что мой собственный пульс отдавался в ушах грохотом. Потом застрекотала где-то цикада, отозвалась первая лягушка, подул ветерок, и будто мир перестал задерживать дыхание.

Мы все снова могли дышать.

— Ты нас им чуть не скормила живьем, — сказал Джейкоб.

— Ты не забыл, что ты меня похитил?

Он кивнул, бледный даже при луне. Эллен тихо застонала у него на руках.

— Она оправится, — сказал он, будто кто-то его спросил.

И посмотрел на пистолет, который все еще держал в руке под ее телом. Видно было, как мелькнула в глазах мысль.

— Не надо, — предупредила я.

— Почему? У тебя больше нет зомби, которые меня съедят.

— Не надо, Джейкоб, — сказал Никки.