Флора и фауна
Шрифт:
— Есть что сказать — говори, нет, позвони подружке! — скрипнул, наконец.
— Есть! — бодро заявила я. — Хочу вынести благодарность за чудного напарника и проявленную заботу о своих служащих!
— Не за что, — проворчал он через новую паузу, в голосе послышалась легкая озадаченность и немалая осторожность. — Лапа… позвони мне через десять минут.
— Я столько на нашу молочную промышленность убить не смогу.
Тот не стал вдаваться в подробности, о чем я, и отключился. А я мысленно уже возненавидя этот отдел магазина, перешла к хлебному. `Заодно, пока жду звонка, булочку с героином для
Макрухин нервно барабанил по столу пальцами, складывая все плюсы и минусы.
Кстати звоночек, ой, кстати. И молодец девчонка, что по личному никому неизвестному номеру звонит. Видно, уже что-то почуяла.
Ай, умница! И такой кадр под колеса системы?…
Лапочке, пожалуй, одной по зубам провернуть образовавшееся дело. Понять, кто Энеску надобен, и выдать нагора — легко. Ленка венгра возьмет — факт.
И он ее — тоже факт.
А потом Семена возьмет за то же место Чигинцев, а следом и лапочка челюсти на отломившемся пироге сомкнет — аппетит у нее, только самому Макрухину подстать.
Выдернуть ее по-тихому, сдать Энеску и получить деньги, а потом отмазаться от Чигинцева, сказав, что ни слухом, ни духом, что его служащая творит. Можно еще кинуть сказку венгру о несчастной девушке, которую мечтают погубить злые дяди, а ей триллер о спецуре прочитать, вдаваясь в подробности о некомфортабельности загробной жизни? Пройдет? Смотря, как читать и в какой интонации.
Читать не стану, — решил Макрухин: предупрежу намеками, пусть девочка занервничает и хлопот Чигинцеву прибавит. А прибавит. Я ее знаю. Потом сыграть в благодетеля, поставив перед венгром, как перед единственным спасителем, которого я нашел ей. Сдать на руки Энеску вместе с проблемами. Благословить в путь и получить деньги. А Чигинцев? Его ребята ее упустят — его головная боль. Я тут причем?
Макрухин достал из ящика стола фото, чтоб еще раз рассмотреть девицу, и головой качнул: а незнакомка-то почти одна в одно Лена. Волосам естественный цвет вернуть, наглость из глаз выкинуть и штукатурку смыть. Ну, нос не тот, а остальное только в мелочах расходится.
Надо же! Мистика какая-то! Или ему знак?
А что? За семьсот тысяч можно благородный поступок совершить, и только чуток рискнуть. Одним ударом двух зайцев не хуже Чигинцева убить.
Семен набрал Ленин номер.
Терпеть не могу ждать, догонять и переделывать. От этих трех вариантов у меня образуется горячка и начинаются приступы безумия. Вот и сейчас от злости начала грызть вчерашний рустини с сыром, который бы и помирая от голода, не стала бы есть. Только подумала об отравлении, как прорезался, наконец, Макрухин:
— Слушай и мотай на свои извилины: быстро разгребай дела и тихо спрыгивай с поезда.
— Вместе с новобрачным?
— Гроб у тебя новобрачный, ангел мой. На твоем хвосте три бывших объекта и моя крыша. Все злы и непримиримы. Работай и дай мне дней пять сообразить, как тебя выводить из игры.
— Значит, свадьба отменяется?
Макрухин замер: какая, к чертям, свадьба?
— Ты там умом не повредилась?
Неувязка. Замужняя Энеску нужна? Если б знать, зачем она вообще ему нужна. Хотя, что голову ломать — это уже Ленкины трудности.
— Делай
— А уж как я себе! — фыркнула.
— Напарник твой?
— Какой?
— Ты Лейтенанта послал? — спросила в лоб, сообразив, что у Макрухина нешуточная запарка, оно и понятно по новостям — ногсшибающим надо сказать.
— Будь осторожна! — рыкнул тот и отключился.
Понятно: если и знает, то сказать не может, а если нет, то тем более.
`Славно', - поджала губы и сунула телефон в карман брюк: `Нет, в отпуск пора и подальше, а желательно быстрее. Пока мне его добрые дяди не образовали, досрочный и бессрочный'.
Я пошла к кассе, напрочь забыв об обещанном Ивану кефире.
Макрухин набрал код сейфа, что спрятался за внутренней стеной шкафа, и вытащил на свет портфолио на пятерых своих сотрудниц и фото трех бывших объектов, более похожих на портрет, что выдал ему Энеску. Повытаскивал фотографии наугад и вновь закрыл сейф.
Все. Теперь оформить, приготовить приличную подливу для венгра и дождаться, когда Ленка взбрыкнет. Не мешало бы на Энеску информацию поискать — интересный субъект. Но к такому по старым схемам не подойдешь — тебя скорее закопают, чем ты на него что накопаешь.
— Валя, ты свободна, — милостиво бросил секретарше в селектор. — Жду завтра с докладом.
Глава 7
— Где кефир? — спросил напарник.
— Молочный завод накрылся, — бросила я, захлопнув дверцу. — Поехали.
— И хлебокомбинат тоже, — с ехидцей поддел он. — Красивая ты женщина, но стерва-а-а, — протянул, заводя мотор. И бросил на меня испытывающий взгляд.
Я поняла, Иван ждет моей реакции — а ее не будет.
Да, я стерва. И потому не съедена, не закусана, не брошена, не раздавлена, не предана, не забита. И умею выживать. А это очень ценное качество, тем более сейчас, когда тучи над головой сгустились не только в прямом, но и в переносном смысле.
Бывшие объекты меня не беспокоили — много их, а это не преимущество — недостаток. Когда недовольных и жаждущих сатисфакции много, их количество сводится к нулю легкой интригой по стравливанию меж собой. Но крыша Макрухина — это уже действительно опасно. И шеф в этой ситуации не надежен.
— Будешь проситься на постой? — спросил Иван.
— Буду. Не повезет — дождусь, когда Симакова уедет — ключи есть. План прост.
— Но тебе что-то не нравится — хмуришься.
— Погода на энергетику давит… и прерванный сон настроение омрачает.
— Верю. Выспавшаяся женщина — домашняя кошечка, не выспавшаяся — дикая рысь.
— Знаток.
— У меня по психологии отлично.
— Поздравляю. Только психологами не становятся — психологами рождаются, — сказала, думая о своем: мне нужен сообщник, соратник, напарник. Ступеньки, по которым можно вылезти из гущи событий и уйти в сторону. Кандидатуры?
— Тебе видней, — хмыкнул Лейтенант.
Я мило улыбнулась ему: он мне в любом случае пригодится. Ручным. А еще можно использовать Кирилла. Он мальчик правильный и мутант, как я — душа голубиная, натура волчья, а закрыт со всех сторон, как броненосец. Обиженный. Значит — не подойдет.