Флора и фауна
Шрифт:
— Женщинам свойственна нерешительность. Это своеобразная защитная реакция на необходимость выбора. Посмотри на себя — даже сейчас, когда все ясно и понятно, ты колеблешься, находя тому массу причин, обдумывая «за» и «против», множа то первое, то второе. Хорош бы я был, если бы вел себя точно так же. Нет, я не осуждаю, Лена, понимаю и принимаю. Ты женщина — тебе это позволительно, но мне — нет. Если есть четкая цель, значит, есть четкие способы ее достичь. Я бы попытался тебя склонить к мысли об уходе. Не получилось бы — применил более радикальные средства.
— Давление, шантаж.
— Возможно.
В логике ему не откажешь. И за аморальность не осудишь — сама бы так же поступила. Правда, откровенничать, как он — поостереглась бы. А Бройслав ничего не боялся, словно действительно решил узурпировать меня и привязать так сильно, чтобы я никому не смогла открыть его тайны и психологический портрет.
Или всерьез доверял настолько безоглядно?
— Ты сыта? Прогуляемся?
— Конечно.
Он увлекал меня все сильней, и хотелось как можно лучше узнать его. В глубине его глаз пряталось еще слишком много неизвестного мне, и я подозревала, что личность Бройслава более многогранна, чем миры Хайнлайна или Шекли. Как любопытная лисичка я не хотела отказывать себе в удовольствии познать их, углубиться в дебри его души, и смутно догадывалась, что потеряюсь там. Но мне еще казалось, что я достаточно сильна, чтобы противостоять как монстрам, так и ангелам, живущим внутри него, хоть не воспринимала разницу меж ними. Даже в холодном блеске его глаз мне виделся океан нежности, и любой монстрик, притаившийся в его высказываниях воспринимался другом.
Я обманывалась сознательно, но словно поднимаясь на пик Победы без страховки, чувствовала лишь вкус риска и свободу, распирающую грудь безумной радостью, вместо естественного чувства самосохранения.
Так далеко в своих исследовательских эскападах я не заходила. Мне доставало ума не совать голову в пасть льва, вовремя уворачиваться от стаи голодных акул, но здесь я, видно, раздружилась с умом и не думала ни о чем, кроме Бройслава. Он был рядом, грел меня своими объятьями, нежил голосом, порабощал поцелуями и светом лукавых глаз — и я забыла об осторожности, забыла о прошлом опыте и, как наивная девчонка, все больше открывалась ему, сама того не замечая.
Он умел построить беседу, выманив, что ему нужно незаметно от собеседника, а чуть я настораживалась — резко переводил разговор в другое русло, чтобы чуть позже вновь невзначай продолжить предыдущую.
Все мои планы шли прахом под его ласковым напором.
Но у меня была еще ночь, чтобы очнуться, и утро, чтобы воспротивиться.
Я еще не понимала, что противиться ему, что идти против тайфуна, а поддаться на минуту — пропасть навсегда. Но счастье слишком заманчиво и на пике его песни гибельные нотки не слышны.
Глава 24
Первые нотки предупреждения прозвучали после ужина. Я упрямилась, не понимая, зачем Бройслав желает затащить меня в брак с ним, как в клетку, он не понимал моего упорного отвержения его предложения. Аргументы «за» были разложены им, разжеваны, но все равно не приняты мной. Мне казалось, на меня
Я боялась, понимая, что капкан Энеску захлопнется для меня навсегда, а вот для него, как для любого мужчины — нет. Страхов была масса, они множились, цепляясь за хвост друг друга, и упорно твердили: нет!
Бройслав уговаривал, мягко стелил любовной песней, уходил в сторону, как только я взбрыкивала, и вновь возвращался к этой теме. И устал. Терпение кончалось.
— Хорошо, можешь продолжать изображать мулла. Еще два дня.
— Я не скажу «да», не подпишу документы.
— Мы венчаемся — Богу твоя подпись не нужна.
— Ты верующий?
— Нет. Но это не имеет значения. Отец Батист сделает все по канонам веры.
— Католической!
— Какая разница?
— Никакой. Потому что ты сам не соображаешь, что делаешь. Досье сначала почитай, потом с глупыми предложениями приставай!
Пошла ва-банк. Пусть все кончится сейчас, пока я окончательно не запуталась в паутине его очарования.
— Дело только в этом? Я знаю все, что мне нужно знать, остальное ты хочешь, чтобы я знал, а зачем — непонятно. Честность? Спасибо, я ее уже оценил. Думаешь, передумаю — неправа.
— Я опасна для тебя.
— Не более чем я для тебя. Мы оба далеки от идеала.
— Ты просто ничего не хочешь знать и слышать. Ты решил, а мое мнение тебя не волнует.
— В данном вопросе нет. И хватит! — сверкнул недобро глазами. — Я лучше знаю, что нам нужно, и будет так, как я сказал.
— Аббас Нур-Хайли, твой партнер, был моим любовником! Он сбрендил после первой же ночи, он так увлекся, что лишился контракта, которого добивался два года! Именно это мне было нужно! Я выполнила задание Макрухина и исчезла! Я точно знаю, Аббас не оставил это дело, он столь же горяч, как и мстителен! Он нашел меня и начал гон, и кто присоединится к загнанной дичи для него значения не имеет! Только он узнает, где я и с кем, нас обоих пустят на фаршмак!
Бройслав с каменным посеревшим от гнева лицом смотрел на меня и молчал, потом тихо процедил:
— Ты недооцениваешь меня и переоцениваешь его.
От нескрываемо сердитого голоса Бройслава у меня мурашки по коже пошли. Я невольно отступила от сидящего в кресле мужчины, понимая, что активизировала стихийное бедствие, которое накроет не только меня, но и весь дом. Минута тишины и Энеску, вскочив, схватил меня, до боли сжав плечи:
— Чего ты добиваешься?! — зашипел в лицо, встряхнув меня. Мне было больно, и я оскалилась, но высказаться не успела. — Хочешь доставить мне боль?! Посмотреть, на что я способен в гневе? Специально выводишь из себя? Может еще подробности изложишь, как тебе с ним было?…