Флора и фауна
Шрифт:
Энеску замер, встретившись с моим взглядом, и словно понял, о чем я думаю, улыбку спрятал, отвернувшись.
— Иди сюда, — попросил, вытаскивая то ли из кармана халата, то ли из тайника под столом бархатную коробочку потрепанного вида. Кольцо новобрачной? Тогда уж не на палец — на шею.
Бройслав, видя мою настороженность, открыл футляр:
— Я купил это на Сотби два года назад. Можешь определить, что это?
Вопрос интересный да и вещичка любопытна. Я подошла и уставилась на кулон на древней, потемневшей от времени цепочке, массивной, золотой. Мне показалось, что где-то я его уже видела, хотя могла поклясться — нигде и никогда. Но кулон с огромным
— Старинная вещь, — прошептала я, мгновенно оценив, что стоит она как прихожая Лувра. Потянула пальцы к мерцающим граням сапфира, провела по шершавой поверхности орнамента, по витым звеньям цепочки. — Век четырнадцатый.
— Одиннадцатый — двенадцатый.
— Раритет, — взяла с благоговеньем в руку, не замечая, что Бройслав следит за мной слишком пристально, почти как гриф за дичью. Меня манил кулон, в полировке камня виднелась царапинка и будила странные ощущения, картинки: каменные стены, отсвет очага, женщина, потом грязная тряпица и запах, острый запах прелой листвы и стылого воздуха, удар, толчок в грудь…
Наважденье.
— Такие вещи опасны, — заявила, с сожалением расставаясь с кулоном. — Старинные предметы несут на себе заряды множества прошедших жизней, тех, у кого они были, кому служили. Они несут проклятье, вбирая прошлое в себя и перенося его в сегодняшний день. Несчастлив был хозяин этого кулона и ты, приобретая его, берешь несчастье на себя. Зачем он тебе?
— Тогда не знал, — приподнял за цепочку, качнул, с прищуром разглядывая украшение. — Увидел и отчего-то очень захотел купить.
— Ты всегда идешь на поводу своих желаний?
— Конечно, желания просто так не возникают. Они нить, связующая что-то скрытое от нас в прошлом и ведущая в будущее. Проводники меж событиями на временной ленте нашей жизни.
— Ты помешан на мистике.
— Возможно. Но это не минус, а плюс. Самое простое отрицать непонятное, самое сложно — пытаться его понять.
— А легких путей ты не ищешь. Неинтересно, верно?
Бройслав улыбнулся, глянув на меня:
— Как и тебе. Кулон — подарок тебе.
— О, благодарю, но оставь себе.
— Не хочется обладать им? — Он не верил. Значит, на моем лице слишком явно отразилось желание взять украшение. Сдаю. Или сдаюсь? — Признайся, тебя тянет к нему… как и ко мне.
Я скорчила пренебрежительную рожицу и хотела уйти да не смогла — кулон словно приворожил меня и не отпускал. Я села рядом на край стола, то и дело, косясь на загадочное мерцание камня.
— В свое время мне понравился меч, его выставили на Сотби и стоил он как крыло от Боинга. Зачем мне меч? А я купил. В аннотации к нему говорилось, что он принадлежал одному рыцарю времен короля Гая. Древнее оружие. У меня даже зависимость какая-то от него образовалась — я все время вертел его в руках, разглядывал, трогал. Я словно встретился с самим собой. Дежавю? Относись я к мистике прохладно, отмахнулся бы, но я начал копать и узнавать историю меча и выяснил, что он действительно в истоке принадлежал вассалу короля Гая Лемзи Де Ли. Славный вояка, герой крестового похода, верный подданный его величества и… хозяин замка Даган.
Я вздрогнула, уставилась на мужчину: сердце не билось — начало выпрыгивать из груди.
— Ну, Даган и Даган. От замка остались лишь заросшие мхом руины, — продолжил Бройслав медленнее, тише и, глядя мне в глаза почти как гипнотизер, цепко, въедливо, не отпуская и не давая отвернуться мне. — Свидетельств, понятно, о жизни того сеньора никаких. К чему
Бройслав встал и выставил кулон.
— Это украшение принадлежало молодой Исвильде Де Ли. Тебе.
— Бред, — прохрипела, отчего-то поверив сразу.
— Я б тоже так подумал, если бы не встретил ту гадалку в Москве. Кулон твой, Лена. А меч мой — Оррика Даган.
— Допустим, — прошептала, зачарованно глядя на сапфир. — Что это меняет?
— Мы снова встретились.
Я посмотрела на Бройслава: он всерьез?
И наваждение опять — вспышка: грубые кольчуги, кони, мечи, крик, холод, запах влаги, дрожь и страх. Смешенье чувств, картин, обрывки впечатлений, мыслей и лицо что словно высекали на скале, а получилось — в моей памяти. Бройслав — Оррик. Их было трудно не сопоставить: того и этого. Тот моложе, грубей чертами, нос другой и подбородок, и волосы, прическа. Но глаза один в один, как если бы тот прожил еще лет десять.
Я вырвала кулон и, бросив в футляр, закрыла крышку: хватит!
Бройслав с прищуром глянул на меня:
— Нервничаешь? Отчего же если не веришь?
— Ограждаю психику от лишнего яда мистики.
— Хорошо, — навис надо мной, руками в стол уперся. — А я в футляр войду? Ты сама? Не стоит бегать, девочка, и бесполезно.
— Ты ненормален, — разозлилась.
— Да, — улыбнулся насмешливо.
Мне захотелось ударить его по монументальной, ухоженной физиономии и тем избавиться от соблазна видеть ее, дотронуться пальцами до щеки, впиться в губы. Их вкус уже преследовал меня, глаза одно желание будили — запомнить их. Или вспомнить, принять как есть, сдаться.
Лучше оттолкнуть, разбить иллюзию пусть грубо, но точно, и тем уйти от наважденья, в котором я — не я, а он — не он, и оба — марионетки то ли Богов, то ли себя самих. А может провиденья?
— Я больше не стану убеждать тебя…
— Прекрасно.
– .. Но завтра свадьба…
— Без невесты.
— Что нужно сделать, чтобы она появилась? — потянул за пуговицу. Я хлопнула по его руке:
— Не это.
Он выгнул бровь в сомнении и вдруг заломил мне руки, скинул жестом со стола посуду, освобождая место.
Мои зрачки расширились, я поняла, чего он хочет, но не поняла, как он догадался, что я хочу того же.
Мне в голову пришло испытать его, сорвать с лица маску великосветского джентльмена. К досье, в которое он не верил, добавить пару штрихов, рискнуть, пойти ва-банк и либо сдаться, либо бежать и от него, и от себя. И если суждено мне первое, то я хотя бы буду знать, с кем на самом деле имею честь ходить в одной упряжке. Фальшь слов меня давно не привлекала — дела, вот истинная суть людей. Повадки их, манеры, реакция на пике накала, действия в состоянии аффекта.