Флот миров
Шрифт:
И ни о чем ей не говорило.
Кирстен прокралась по галерее-балкону, стараясь держаться как можно ближе к наружной стене. Она сильно вымокла под дождем и теперь оставляла следы, но надеялась, что сильный ветер отнесет дождь в другую сторону или вода успеет испариться, прежде чем здесь появятся граждане.
Свободный терминал, который она так искала, нашелся неподалеку от ограждения, на расстоянии в одну треть общей длины галереи. Может быть, он позволял осуществлять лишь административные функции и не имел никакого отношения к целенаправленной деятельности, кипевшей внизу. Этого Кирстен не знала. Она
Снизу, словно приглушенное бормотание и музыкальные аккорды, доносились обрывки речевой информации и разговоров, шелестевших около терминалов. Акустические причуды, многочисленные отражения звуков от верхнего купола и ограниченная скорость, с которой Кирстен воспринимала речь на слух, низводили все эти звуки едва ли не до детского лепета. Едва ли, но не совсем: отдельные слова и фразы были вполне понятны. Слова «люди» и «дикие люди» звучали достаточно отчетливо и узнаваемо, как и мелькнувшее несколько раз выражение «известный космос». И что-то еще, чего Кирстен не поняла - что-то о «подозрениях аэрэм».
Она не смогла обмануть вожделенный дисплей. Был этот терминал управляющим или нет, он все равно требовал биометрической идентификации пользователя. Включив терминал, Кирстен могла лишь попробовать уменьшить яркость дисплея, все еще работавшего в режиме «плавающей» голограммы, чтобы через нее просвечивала панель. Едва различимые «иероглифы» и знаки продолжали предлагать ей получить доступ, оставив отпечаток языка.
Она поймала взгляд Эрика. Он пожал плечами, тоже не в состоянии предложить что-нибудь полезное. Его лицо покрывали тусклые розовато-красные пятна, грудь вздымалась невысоко, но часто. Ей почудился хрип. С астмой Кирстен следовало отправить Эрика в автоматизированную лечебницу, так называемый автодок.
На то, чтобы уйти от убежища и находившегося там трансферного диска, потребовалось несколько часов. Выдержит ли Эрик такой же обратный путь? Ему требовалась медицинская помощь здесь и сейчас. А без трансферного диска это означало выдать их присутствие в институте. То есть полную капитуляцию.
Постоянно повторяющиеся знаки, напоминавшие Кирстен о разрешении допуска, будто насмехались над ней. Она вернула терминал в исходное состояние - насколько запомнила его - установила прежний уровень яркости и выключила. Все впустую.
Когда она скользнула на животе к Эрику, у нее завибрировал коммуникатор. Омар.
– Не сейчас, - прошептала она.
– Администрация порта теряет терпение. Если в течение пятнадцати минут «Исследователь» не будет готов к старту, нам пришлют помощь. Мне придется признаться службе контроля порта, что я покрываю ваше отсутствие.
С нижнего этажа доносились, то поднимаясь и становясь громче, то затихая, голоса граждан, одновременно и певучие и диссонирующие. Вокруг них носились голограммы, то появляясь, то исчезая согласно непостижимым целям работавших. Дежурные по-прежнему не отходили от трансферных дисков. Если даже те и были активированы, то могли бы обеспечить доступ лишь в очередную закрытую для посторонних
Единственный доступ на галерею, который обнаружили они с Эриком, начинался от наружных дверей. Интересно, каким образом граждане поднимались туда и покидали этот уровень? Совершенно ясно, что они никогда не добирались до института по земле, точнее говоря, здесь никогда не было наружной охраны. Она продолжила долгим кружным путем пробираться к Эрику, когда примерно на половине дороги обнаружила вмонтированный в пол трансферный диск. Она помахала рукой, чтобы привлечь внимание.
– Забирай наши башмаки, заверни их в рубашку, - отчетливо проговорила она.
Вероятнее всего, этот диск доставит их в «деловую» зону под галереей. А может быть, удастся изменить его режим…
Очень осторожно они с любопытством осмотрели диск. Эрик, теперь без рубашки, изучал панель управления, размещенную на кромке диска.
– Все выглядит стандартным… но есть небольшая проблема: здесь удалена обычная кнопочная панель, обеспечивающая внешнее управление. Что-то наверняка заложено в микросхему памяти.
– У него посинели губы, и дышал он с трудом.
– Может быть, если мы удалим микросхему с программой, управление диском вернется в режим начальной установки, как это бывает при отказе.
– Его слова прервал кашель.
– Но мы не знаем, куда «перенесет» нас эта начальная установка.
– И нет никакого способа задать конкретный адрес?
– Только с помощью коммуникатора и только при наличии идентификационного кода, который мы ему сообщить не можем.
У них не было выбора.
– Эрик, придется вернуться. Тебе нужна медицинская помощь, и как можно скорее.
Кашель.
– Не думаю, что ты должна беспокоиться из-за этого.
– Но ведь ты отправился сюда, чтобы помочь мне. А это значит, что я за тебя отвечаю.
– Хотел того Эрик или нет, она обнаружила, что беспокоится.
– Если, разумеется, у тебя нет лучшей идеи.
– Ты уйдешь отсюда. А я скажу им, что пришел один.
От такого предложения Кирстен вконец расстроилась.
– Нет, мы будем вместе до конца.
Бормотание, доносившееся снизу, продолжало провоцировать ее. Через ограждение были видны появлявшиеся и исчезавшие голограммы. Вот резерванты-люди. Корабль-зерновоз. Планета из группы природных заповедников, являвшая сейчас, сквозь пелену облаков, значительную часть береговой линии своих континентов, что позволяло сделать вывод: это ПЗ-5. И по-прежнему плохо различимые короткие текстовые сообщения.
При чем здесь ПЗ-5 и корабль-зерновоз? Самая «молодая» из планет Флота все еще находилась в стадии формирования экосферы. Там не было никакого зерна для экспорта.
– Эрик, ведь это ПЗ-5, не так ли?
– Не знаю.
– Вновь кашель.
– Может быть. Если судить по количеству ее облаков. Я не силен в географии.
Институт изучения человека интересовался планетой ПЗ-5. Этого было достаточно, чтобы подогреть ее интерес. Кирстен указала рукой на диск.
– Давай удалим микросхему памяти. Есть только один способ узнать адрес начальной установки диска на случай отказа. В самом худшем случае капитулируем.