Флот миров

Нивен Ларри

Новый дом? С каких это пор у Эоса появилось столько денег? Ника сдержался, чтобы не показать виду.

– Твое приглашение явно связано с всеобщим консенсусом.

– Поговорим внутри.
– Скамеек и мягких подстилок - да и мест уединения для конфиденциальных бесед - вполне хватало и в этом помещении. Предложение же поговорить где-нибудь еще было всего-навсего неуклюжей попыткой замаскировать необъявленную экскурсию по резиденции.

Наконец они оказались в кабинете почти вдвое большем, чем кабинет Ники в Министерстве иностранных дел. Несколько настенных голограмм тем или иным образом имитировали

панели из полированного дерева. Эос указал на высокую гору подушек.

– Пожалуйста, садись. Что же касается призывов прислушаться к голосу нации… это чрезвычайно опасное дело, Ника, одно из тех, о котором я очень много думал. И пришел к заключению, что сейчас не время проявлять политическую нерешительность.

– Я не вполне понимаю, - сказал Ника. С момента получения первых сведений о возобновленном внимании со стороны АРМ лидер партии сосредоточил внимание на том, чтобы внушить Конкордансу должное беспокойство.
– Флот движется в неизвестность, а дикари устраивают на нас охоту, норовя напасть с тыла. Для общего дела эксперименталистов не может быть лучших обстоятельств.
– Защита стада от его самодовольства…

– Наши путешествия в неизвестное будут очень долгими. Чем же тогда отличается именно этот момент?
– Эос уставился на Нику обеими головами, провоцируя его на спор.
– Возможно кто-то думает, что полет Флота - лишь временное, связанное с опасностью состояние. Я же избрал иной взгляд. Флот постепенно переходит к новому образу жизни.
– Подтекст напрашивался сам по себе: с завершением перехода «у руля» соответствующим образом остаются консерваторы.

Нездорово пышный дом. Неожиданный отказ от веры в партию. Вряд ли Эос отведет на беседу больше…

– Я должен поделиться с тобой еще одним.
– Излагая мысль, Эос старательно выводил головами вертикальные круги: жест, означавший доверие и конфиденциальность.
– Мы живем в напряженные и сложные для понимания времена, Ника. Нация взывает к нам, своим вождям, требуя единства. Я слышу эти призывы и поэтому принимаю сторону сегодняшнего правительства.

Ирония была невыносима; от Ники требовалась вся его выдержка, чтобы не переглянуться с самим собой. Он отправил Несса подкупить «дикарей» их собственными средствами, деньгами, повторно использованными компанией «Дженерал продактс». Сизиф же кооптировал и подкупил Эоса всего лишь с помощью правительственного пентхауса.

Ирония иронией, а положение складывалось недвусмысленное. Ближайшее будущее не несло никаких обращений к общественной мудрости, как не требовало и ее переоценки. Неестественный союз между лидерами двух партий предопределял полную невозможность того, что новый взгляд на текущее положение будет тут же отвергнут.

Нике не хотелось смотреть на Эоса. Осмотр комнаты и симуляция интереса к его непристойному хвастовству были куда безопаснее. Этот не в меру роскошный дом вполне мог бы принадлежать ему. Предложение было достаточно внятным. Теперь, когда оказалось, что Эос куплен, искушение в очередной раз запущено в оборот.

Лидеров обеих фракций терзают политические и личные амбиции, даже тогда, когда опасности окружают Флот со всех сторон. Кого боги хотят погубить…

– Благодарю за гостеприимство.
– Выпрямив ноги, Ника поднялся, покидая сложенное из подушек «гнездо».
– Прошу прощения, но ничего не попишешь, неотложные

дела Тайного Директората требуют моего личного участия.
– И, поддавшись смятению чувств, Ника, не дожидаясь ответа от Эоса, вышел и направился к ближайшему трансферному диску.

Его действительно призывали неотложные дела. С презрением отвергнув обольщения и главы государства, и Эоса, Ника всерьез задумался о том, долго ли Тайный Директорат будет служить его личным целям.

Ника последовательно перемещался через трансферные диски один за другим - оказываясь то на широкой равнине, то на морском побережье, перепрыгивая с одинокого удаленного острова на переполненную площадь мегаполиса, а оттуда на вознесшийся к небесам гребень горы, - так быстро, насколько это позволяли вечно переполненные пешеходные переходы. Под влиянием впечатлений почти стробоскопического, скоростного движения он впитывал все, что попадалось по пути: звуки и запахи толпы, случайные соприкосновения боками с бесконечными незнакомцами, случайно выбранные путевые указатели.

Как бы ни был обеспокоен и встревожен Ника, такой безумный галоп по Херфу всегда успокаивал его.

До сих пор.

Коррупция, лежавшая в основе сложившейся ситуации, угрожала сразить его. Как соблазнительно было найти где-нибудь тихий укромный уголок и свернуться там, удалившись от окружающего мира!

Соблазнительно, но в конечном счете тщетно. Выход из игры вряд ли утешил бы его - как безумный и стремительный рывок вокруг планеты не смог сейчас успокоить. Проблема была гораздо значительнее его личных переживаний, она была больше Ники, больше целого мира. Что-то, то ли завершение развития, то ли безрассудство и глупость - Нике было трудно судить, - требовало более широкого взгляда на вещи. Спрятать голову под собственный живот или спрятаться на одинокой планете - это не меняло фактов.

Тяжело дыша от усилий, Ника отправился домой. Дьявольский альянс между Сизифом и Эосом переложил весь груз забот, связанных с защитой Херфа, на него. А если его удалят из Тайного Директората, кто возьмет на себя тот подлинный риск, с которым предстоит справиться миру?

Ему нужно во что бы то ни стало сохранить свой пост… чего бы это ни стоило чувству собственного достоинства.

Акустический душ уничтожил испарину, но оставил в неприкосновенности мрачные мысли Ники. Так много было тех, кто окружал его на «большом балете», тех, кого он считал своими друзьями и коллегами… И никого, с кем он мог бы поделиться своими сомнениями и предчувствием катастрофы. С самого начала Ника во всем своем окружении знал лишь одного, для кого эти тревоги могли бы иметь смысл: Несса.

После того, как последствия стремительного «забега» были ликвидированы в душевой, Нике оставалось только навести небольшой порядок в прическе. Он уселся перед зеркалом, удерживая одним ртом расческу, а другим щетку, и попытался…

Д-з-з-з.

Тревожный звонок, настойчивый, с резкими, раздражающими полутонами. Только кто-то из старейших сотрудников мог получить доступ к его голосовой почте. Над звонящим коммуникатором мерцало портретное изображение. На неподвижной голограмме был отображен Веста, его самый доверенный помощник.