Фобия
Шрифт:
Эмоция быстро угасает, и его челюсть превращается в упрямую линию, когда он освобождает мою руку.
— Заканчивай одеваться. Мы уходим отсюда.
Пламя трещит, сжигая и разламывая старую древесину. Я оглядываюсь вокруг, на то, что когда-то было ветхой фермой посреди глуши, а теперь – огромный костер, уничтожающий все ужасные вещи, которые там происходили. Джордан был прав – никто бы
Вспышка пламени взлетает в воздух с громким треском, и мои мышцы судорожно сокращаются. Я хватаюсь за его бицепс, цепляясь за него. Мои нервы все еще дрожат после панических потрясений каждый раз, когда я думаю о том, что могло произойти здесь, в этом ужасающе изолированном месте.
Огонь быстро распространяется, с жаром, согревающим мое лицо, пока он поглощает дом одним пламенным глотком.
И вот так Джордан исчез навсегда.
Я заставляю себя вглядываться в языки пламени, чтобы запомнить их, так что, когда его лицо будет преследовать меня в кошмарах, у меня будет что-то, чтобы напомнить себе, что он никогда больше не причинит мне боль.
Благодаря мистеру Кейду, моему темному ангелу.
Через минуту он ослабляет мою хватку и направляется к своему мотоциклу. Он передает мне черный шлем. Из-за поврежденного пальца я стараюсь аккуратно надеть его на голову. Мягкий внутренний слой обнимает мое лицо, и на его кивок, я забираюсь на заднее сиденье за ним, обвивая его талию руками. Наклон мотоцикла прижимает меня к его спине, что становится приятной защитой от холодного зимнего воздуха, который проникает сквозь легкую влажность моей толстовки.
Он заводит мотоцикл с громким ревом и устремляется вниз по грунтовой дороге. Как только мы выезжаем на основную дорогу, он увеличивает скорость, и я крепче обнимаю его, благодарная за кусок свободной ткани, под которую я прячу свои замерзшие пальцы. Теплая рука накрывает мою, и прилив адреналина пробегает через меня, когда я закрываю глаза, представляя другой мир.
Я говорю себе, что это посттравматический стресс заставляет меня испытывать такие чувства к нему, но знаю, что это не так. Я хотела его с того дня, как он впервые вошел в класс, несколько недель назад. В тот день, когда он поднял «Макбет» и провел обсуждение книги с таким изяществом, что я не могла не быть очарована. Теперь, зная, что эта лекция была, несомненно, импровизацией, на основе его личных знаний, это делает все еще более впечатляющим. Этот мужчина – настоящая загадка, и мне бы ничего не хотелось больше, чем распутать ее.
Наконец, мы подъезжаем к воротам у задней части моего общежития. Окно, которое я приоткрыла камнем, все еще было не тронуто. Горькое разочарование охватывает меня, когда я слезаю с заднего сиденья его мотоцикла и снимаю шлем с головы, прежде чем передать его.
Он пришел за мной.
Присматривал за мной.
Убил за меня.
Я должна находить это тревожным. Взрослый мужчина появился из ниоткуда, потому что голоса в его голове велели ему беспощадно убить человека ради меня.
Нет, не человека. Монстра. Того, кто жестоко отнял жизни у двух других девушек. Возможно, и у других до них.
И теперь он больше никогда не убьет.
Я снимаю маленькую заколку в виде пчелки, которую всегда ношу, подарок моей мамы, и протягиваю ее ему. Может быть, он выбросит ее, пытаясь забыть обо всем. Или, возможно, сохранит, и это будет напоминать ему обо мне. О том, что я все еще жива благодаря ему. Возможно, демоны, требующие крови за его страдания, найдут утешение в том, что он спас жизнь, вместо того чтобы отнять ее.
— Спасибо. За все.
Он держит в ладони заколку, на секунду уставившись на нее. Когда он убирает ее в карман куртки, я сдерживаю улыбку и непреодолимое желание еще раз потеряться в его объятиях.
— Береги себя, — говорит он.
— И вы тоже. И… — вернись за мной. Пожалуйста. Увези меня отсюда. На его поднятую бровь я качаю головой. — Ничего. До свидания, мистер Кейд.
— Увидимся, — с этими словами он наклоняется вперед, заводит мотоцикл и уезжает.
Глава 4
Капли мокрого снега стучат об окно рядом со мной. Я сижу перед поставленным на мольберт холстом. Поспешными мазками добавляю последние штрихи, черный уголь размазан по моим рукам. Я откидываюсь назад и улыбаюсь изображению шрамированного и татуированного ангела, чья личность скрыта под темным капюшоном, закрывающим его лицо. Маленькая пчелка беззаботно летает вокруг него. Она кажется нелепым контрастом по сравнению с тьмой, которую он излучает. Огненно-медный взгляд и кулаки, сжимающие блестящие стальные клинки, а за его спиной маячит тень черных крыльев.
Множество набросков его красивого лица – невысказанные секреты, которые я храню в блокноте под своей кроватью. Я их рисую почти каждую ночь, стараясь запомнить каждую деталь. Шрамы. Текстуры. Мужской, лесной аромат с нотками мяты и кожи. Шершавое прикосновение его мозолистых рук. Прошло три недели с тех пор, как мистер Кейд уехал на своем мотоцикле, и, хотя кошмары о Джордане все еще преследуют меня, я легко отвлекаюсь воспоминаниями о моем беспощадном защитнике, покрытом кровью и уносящем меня от опасности.
И, конечно, поцелуй. Я никогда не забуду тот поцелуй, пока жива.
— Прекрасно, Би. Я ломаю голову в попытках разобрать всю эту богатую символику, которую ты запечатлела в этом наброске, — говорит мой учитель и наставник, миссис ЛаШанс, стоя сбоку. Она подпирает подбородок согнутыми кончиками пальцев, рассматривая изображение. — Мне нравится.
— Спасибо, мэм.
— Скажи мне, ты веришь в ангелов?
Я рассматриваю выражение его лица на холсте, вспоминая тот вечер, когда он сказал мне, что пришел ради меня. Меня.