Фокус
Шрифт:
АНДРЕЙ:Я — твое наваждение?
Дьявол во мне тянет когтистую лапу, чтобы «дать пять», но я мысленно показываю ему средний палец, потому что совершенно не уверен, что услышу в ответ «да», а не «вали на хрен, извращенец». Хоть мне и тридцатник, но у меня впервые вот такой роман по переписке, и нет ни малейшего представления о том, что нужно делать, и не нарушаю ли я какие-то правила.
Хотя, в жопу правила, даже если они и существуют. «Мы» точно не вписываемся ни в один виртуальный роман на свете, просто потому,
ЙОРИ:Ты — моя аномалия
ЙОРИ:Потому что рядом с тобой, как в пределах Черной дыры, законы физики моего внутреннего мира перестают работать
Ладно, я балбес, но я перечитываю простые слова снова и снова, и они мне нравятся. Кажется, это «ты мне нравишься», но сказанное так, что впору брать «Оскар» за самое оригинальное признание. Увы, я не писатель и так же красиво сказать не смогу — потому, чтобы не выглядеть смешным, даже не буду пытаться — поэтому пишу ей самую банальную, но самую честную вещь в мире:
АНДРЕЙ:Ты мне тоже нравишься, маленькая
И, блин, все же не могу удержаться в ответ, чтобы легонько не куснуть ее за воображаемое эльфийское ухо, хотя бы только чернильными словами:
АНДЕЙ:Даже с плоской попой!))
Я уверен, что сейчас она, покрасневшая до самых ушей, смеется и мысленно снова называет меня бессовестным и вредным. Мне и самому хочется засмеяться в ответ, но улыбка медленно сползает с губ, уступая место медленному, чуть хриплому выдоху, потому что моя выдумщица, наконец, перестала стесняться.
И у меня есть ее фотография из душа.
От полураскрытых губ вниз, до обернутого вокруг груди полотенца, которое, конечно, скрывает все самое пикантное, но я отчетливо вижу верхнюю часть ее покрытой мурашками груди и соблазнительную ложбинку, стыдливо спрятанную под пушистую белую ткань. У нее узкие плечи, а на запястье пара кожаных ремешков с серебряным кулоном, подстриженные «под ноль» ногти и немного смешные, чуть пухлые пальцы.
Я сглатываю.
Это… лучше, чем я представлял.
Это настолько лучше, что «мой парень» нервно дергается, и мне на секунду становится стыдно, что, глядя на эту ложбинку, я могу думать только о том, как бы мне хотелось стащить проклятое полотенце вниз.
Но только на секунду, потому что когда миг раскаяния заканчивается, мы с дьяволом пишем ей в ответ:
АНДРЕЙ:Ты охеренная, Эльфенка
Это самое приличное из того, что в принципе можно сказать женщине, когда даже половина ее груди вызывает такие… эмоции.
Слава богу, она не останавливается и присылает еще одно: на этот раз без полотенца, но фото «стыдливо» обрезано как раз над сосками. Если бы я и так не был заведен до предела, сейчас это случилось бы за время между двумя ударами сердца.
ЙОРИ:Прости, пока только так. Надеюсь,
Она не пишет этого, но я чувствую скрытый подтекст: «Чтобы иметь представление, могу ли я тебе понравится».
АНДРЕЙ:Поверь, я видел достаточно, чтобы понять…
ЙОРИ:Тебе правда нравится?
На этот раз она добавляет парочку смущенный смайликов. Вот только у меня больше нет приличных слов, чтобы ответить чем-то милым и многозначительным. У меня только нецензурщина в голове.
АНДРЕЙ:Тебе показать, как сильно мне понравилось?
Да, маленькая, конечно же ты понимаешь, о чем я. Мы не маленькие дети.
Даже интересно, сколько времени ей понадобится на ответ и каким он будет. И когда проходит минута, а потом еще одна, мне вдруг становится не по себе от того, что я мог просто напугать свою выдумщицу. И что этот разговор — в принципе последний, потому что она уже окрестила меня придурком и отморозком, и пока я тут тешил себя мечтами, уже быстро блокирует все мои контакты.
Поэтому сигнал входящего сообщения встречаю со вздохом облегчения.
ЙОРИ:Дадада…
АНДРЕЙ:Укладывай спать своих ангелочков, маленькая, сегодня я буду твоим дьяволом))
Первый раз в жизни я отправляю женщине фотографию своего члена.
И, не дожидаясь ее реакции, набираю ее номер.
Глава тринадцатая: Йори
Что сказать мужчине, который даже полунамеками приводит состояние пальцев на моих ногах в «полную вытяжку»? В моей голове есть тому только полу приличные предположения и все они не очень умные, поэтому я просто не озвучиваю ни одно из них.
Как сказать моей Аномалии, что он покорил меня давным-давно, задолго до того, как я увидела его на том видео, но сегодня, кажется, сдалась даже та часть моего мозга, которая держала оборону башни под названием: «Это просто переписка, которая обречена на тупик».
Я бы никогда и ни за что, ни под каким предлогом, не отправила мужчине такие фотографии. Но это ведь не просто мужчина. Это мой Фенек, от голоса которого мурашки россыпью по телу, и с которым можно говорить обо всем на свете, а не только обмениваться глупыми шутками или картинками с цитатами. У нас не просто переписка, даже если он не разделяет тех же мыслей.
Я прекрасно понимаю, что за фотография меня жжет. Мне — двадцать восемь, я не ребенок, и, в конце концов, нужно быть смелой и признать: я хотела, чтобы наш разговор соскользнул именно сюда, в полумрак наших разных комнат.
Прикусываю губу, кажется, до соленого вкуса крови на языке, разглядывая жилистое запястье, крепкие пальцы, пару выпуклых вен на тыльной стороне ладони, в которой он сжимает себя. Сворачиваюсь клубком, жмурюсь так сильно, что в голове на мгновение вспыхивает боль. И снова смотрю, разглядываю все детали своего не_маленького мужчины.