Фокус

Субботина Айя

— Я все испортил?

— Я тебя хочу.

Мы говорим это одновременно.

— И я тебя хочу, Йори… Пожалуйста, скажи мне, что твои пальцы между ног, и что ты мокрая, потому что думаешь обо мне. Потому что со мной сейчас.

Я переворачиваюсь на спину, развожу колени и выгибаю спину, потому что ладонь скользит по груди и ниже, по животу, гладкой коже вокруг пупка, и еще ниже, туда, где у меня все ноет и дрожит, как оголенный нерв.

— Я очень…

Сглатываю, потому что одного прикосновения к ноющей плоти достаточно, чтобы слететь с катушек. И мне

все еще очень стыдно говорить о том, как сильно он меня заводит, какие желание во мне будит. Как будто он сидит в кресле напротив и смотрит предназначенное только для него шоу.

— Я не узнаю, пока ты не скажешь, маленькая…

— Я очень мокрая, Фенек, потому что мне хочется, чтобы это были твои пальцы.

— А мне хочется, чтобы там, где сейчас моя ладонь, были твои губы и твой язык, маленькая.

На этот раз нет и намека на улыбку, только желание и вибрация в голосе, которая проскальзывает в меня змеей и спускается вдоль по позвоночнику, заставляя ерзать ягодицами по простыни. Кажется, теперь она просто свернулась вокруг моего тела раздражающим куском ткани.

Я притрагиваюсь к себе еще раз и еще, и еще, немного ныряя пальцами внутрь. У меня очень давно не было мужчины. И сейчас кажется, что я просто не способна принять в себя тот размер, который видела у Своего мужчины.

Но как же хочется…

— Я очень узкая, Фенек. — Зачем я это сказала?

[1] Строчка из песни Jah Khalib — «Любимец твоих дьяволов»

[2] Шибари (сибари) — японское искусство ограничения подвижности тела человека (бондажа) при помощи верёвок, которое определено техническими и эстетическими принципами. Практика требует соблюдения техники безопасности, мастерства от риггера и доверия, умения расслабляться от модели. Помимо технического аспекта сибари обладает чувственной, эстетической и эротической составляющими. Инструмент для связывания — натуральная верёвка.

Глава четырнадцатая: Андрей

От ее последней фразы просто закипает мозг, и я инстинктивно сильнее сжимаю пальцы вокруг члена, представляя, как прижму свою девочку к постели, вытяну ее руки над головой, сделаю послушной и покорной. И одним движением, плавно, но без тормозов, войду в нее до самого конца. До долбаных искр из глаз, прямо туда, в тесную горячую влагу. Гостеприимную для меня.

— Мне нравится, что ты узкая и тесная. — Говорить становится все труднее. Особенно говорить хотя бы в половину не так пошло, как хочется сказать. Может быть, в другой раз… Может быть, когда мы решимся повторить, уже не только разговаривая…

Черт, как это вообще должно быть?!

Да ну на хрен!

— Мне хорошо с тобой, Фенек, даже если это звучит странно и глупо.

Ее голос такой тихий, что большую часть слов я просто додумываю.

— И мне хорошо с тобой, маленькая. — Это — правда. Пусть и суррогат, и не полноценный секс, и я не трахаю ее медленно и глубоко, как бы мне хотелось, а вместо этого долблюсь в собственный кулак. — Если бы ты только была рядом…

— Я рядом, — подыгрывает она, тихонько постанывая. Кажется, завелась так сильно, что долго не продержится.

—

Я хочу поцеловать тебя, узнать, какой на вкус твой язык. — Сглатываю и замедляюсь, потому что в области поясницы скручивает удовольствие, и я точно знаю, что еще десяток толчков — и я кончу. Но почему-то сначала хочу услышать звуки, которые моя выдумщица издает, когда у нее оргазм. Может быть, легонько выдыхает? Или что-то бормочет? Или кричит? Или ругается? — Хочу погладить твои соски. Хочу, чтобы ты прижалась ими к моим ладоням, чтобы я почувствовал, какие они твердые для моего языка.

Что я несу?

— Пожалуйста… — просит Эльфенка.

Я впервые в жизни трахаю женщину языком… не в прямом смысле этого слова, и получаю от этого странное удовольствие.

— Хочу сжать твои соски зубами, пока ты не начнешь просить остановиться, а потом слизывать с них каждый твой вздох.

— Да, да, да…

Я ритмично двигаю кулаком, теперь уже с закрытыми глазами, и там, в темноте моего воображения, выдумщица сейчас подо мной: раскаленная, как вулкан, готовая для меня, и я почти чувствую, как ее пятки врезаются мне в спину, потому что ей нужно еще больше и еще глубже.

— Хочу попробовать тебя между ног, маленькая. Отыметь языком до твоего самого дикого оргазма. Лизать и сосать, чтобы ты тронулась умом в моей постели.

Я слышу, как она срывается: тяжело дышит, как будто ей не хватает воздуха — и издает длинный негромкий стон. И это как последний удар хлыста для моего оргазма. Этот звук в барабанные перепонки, от которого поджимаются яйца и теряется контроль.

Член становится до боли твердым. Мои движения почти бесконтрольны.

И пока в моем воображении я жестко вколачиваю Йори в постель, загоняя ей до самого основания, в реальности я с глухим стоном кончаю себе на живот.

Кажется, на несколько минут мы просто перестаем дышать. Лежим в полной тишине, в разных кроватях где-то очень далеко друг от друга, прижимаем к уху телефоны, как будто держимся за руки и прислушиваемся к тихим шагам. Что-то другое, новое и необычное прямо сейчас, украдкой как вор проскальзывает в нашу жизнь.

И самое тупое то, что я понятия не имею, что делать теперь? Если бы моя выдумщица лежала рядом, я обнял бы ее, прижал к себе так крепко, чтобы почувствовать, как она негромко охнет в ответ. Насладился ее смешными попытками удобнее устроить голову у меня на плече. Может, она бы забросила на меня ногу? Улыбаюсь, вспоминая ее фотографию в смешных полосатых носках. Эльфенка все время мерзнет, возможно, даже сейчас она в них.

— Ты в носках? — Совсем не те слова, которые нужно сказать женщине после виртуального секса. Хотя, откуда мне знать, какие нужно, если у меня это первый раз?

— В домашних теплых гольфах с резиновыми кошачьими лапами на пятках, — осторожно смеется в ответ выдумщица.

— Ты шутишь? Эти резинки же только на детских носках? — Вспоминаю, как первое время не мог понять, для чего эти штуки на Совиных носках, пока одна девушка из детского магазина не объяснила, что это что-то вроде противоскользящих предохранителей.