Фокус
Шрифт:
Я замечаю ее среди толпы, потому что в чем-чем, а в умении подать себя она достигла почти совершенства. По большей части, именно на броскую эффектную внешность, ауру «всегда готова и всегда хочу» я и повелся, как дурак, почти полтора года назад. Или меньше? Пытаюсь достать из памяти месяц, когда мы познакомились, и почему-то на ум приходит только душный летний вечер, а был это июнь или август — черт его знает.
У Лены длинные каштановые волосы, гладкие и блестящие после всяких салонных процедур, высокие сапоги, узкие джинсы и пальто с соболем на воротнике — мой подарок незадолго до того, как я сказал,
На всякий случай проверяю, надежно ли заперты двери, делаю Соне знак, что сейчас подойду, и она серьезно кивает, снова возвращаясь к рисунку.
Нужно помочь Лене с сумками, потому что она тащит два необъятных «мешка» с подчеркнутым страданием на лице. Но при этом пытается состряпать соблазнительно-счастливую улыбку, когда понимает, что я ее заметил.
Даже интересно, какое оправдание для своего приезда она придумала.
— Привет, мой хороший. Ну у вас тут и навалило снега!
Как только избавляю ее от ноши, протягивает руки, чтобы обнять. И я даже не успеваю отодвинуться, только беззвучно вздыхаю, чувствуя на скуле влажный след поцелуя и царапанье ногтями моего затылка.
— Не надо вот этого, хорошо? — Делаю шаг назад, разворачиваюсь и напоминаю себе, что с женщинами нельзя быть грубым. Даже если очень хочется. Даже если весь наш последний не телефонный разговор конкретно эта женщина сделала все, чтобы вынести мне мозг и в сотый раз напомнить, какое я говно в отношениях.
— Знаешь, чем отличается Мужчина от мужчины? — Она выделяет интонацией первое слово, и я мысленно готовлюсь услышать какую-то пафосную хрень из тех, которые постят на картинках в социальных сетях. — Мужчина умеет прощать и говорить «я был не прав».
— Может тогда, пока не поздно, найдешь Мужчину, а то я у меня проблемы с уступками женской тупости?
Лена поджимает губы, щурится, но, кажется, первый раз в жизни пытается взять себя в руки и не устраивать очередное представление под названием «Ты просто не способен меня оценить».
— Прости, — наконец, выцеживает она. И цепко хватает меня под локоть. — Поехали уже, я замерзла.
Забрасываю вещи в багажник, помогаю Лене сесть на переднее сиденье и в зеркале заднего вида вижу недовольное лицо моей Совы. Если бы было можно — я бы никогда не знакомил свою дочь с этой женщиной. Но так уж вышло, что, хоть мы с Леной и жили отдельно, она часто оставалась у меня в квартире на несколько дней или даже неделю. И, мягко говоря, не смогла найти общий язык с моей дочерью. Возможно, я субъективен, но склонен думать, что Королева даже не пыталась.
Но сегодня в сибирской глубинке наверняка в муках скончалось что-то большое и древнее, потому что Лена первым делом разворачивается лицом к Соне и почти искренне щебечет:
— Я привезла тебе еще одну куклу в твою коллекцию!
Соня встречает новость без восторга.
«Если бы ты хоть немного интересовалась ей, то знала бы, что «тема» с коллекционными куклами не актуальна еще с осени».
— Ты нам не нужна, — прямо в лоб выдает Совушка.
Лена делает вид, что детская бесхитростность — просто шутка и каприз, и громко смеется. Но когда поворачивается ко мне, нарочито выразительно, менторским тоном женщины, собаку съевшей на воспитании детей, говорит:
—
— Ей четыре.
— Что? — Лена трет какой-то наклеенный на ноготь безымянного пальца камень.
— Соне было четыре в декабре.
И это, пожалуй, все, что нужно понимать о том, почему я никогда не видел нашего с Королевой одного на двоих будущего.
— Поехали домой, мой хороший. Я… нуждаюсь в тебе.
Лена понимает, что облажалась, поэтому быстро переходит на более понятную ей дорогу — дорогу, которая приведет ее в мою постель. Все эти взмахи ресницами, «игра» голосом и фирменная хватка пальцами моего колена мне давно хорошо знакомы. И, к счастью, я уже выработал эффективное противоядие.
— Поехали, Лена, как только назовешь адрес твоегодома.
В чем дело, Королева? Не приготовила запасной план?
Лена смотрит на меня так, будто я предложил отвезти ее как минимум в камеру пыток и заранее озвучил всю «развлекательную программу». Слишком хорошо я знаю этот взгляд, чтобы не видеть за ним шквал негатива, которым меня вот-вот придавит.
— Ты шутишь? — Она поправляет волосы, но даже сейчас, не в самый приятный момент ее жизни, делает это так, будто в любое время ждет вспышку фотоаппарата. — Я приехала к тебе.
— Насколько я помню, об этом в твоем сообщении не было ни слова.
— Прости, Андрей, не знала, что нужно озвучивать очевидные вещи!
— Еще раз повысишь голос в присутствии моей дочери — и я забуду о своем хорошем воспитании.
Мы несколько секунд смотрим друг на друга, и лицо Лены постепенно приобретает жесткий пунцовый оттенок, который хорошо видно даже под немалым слоем косметики. Как бы ни смешно это звучало, но когда она впервые осталась у меня на ночь, утром у меня было впечатление, что я провел ночь с какой-то другой женщиной. Нет, не потому, что под слоями макияжа оказалась Баба Яга. Это была все та же Лена, но совершенно другая.
— Мне жаль, что я вышла из себя, — говорит она.
То ли после Кукушки я стал циником, то ли с возрастом начал проявляться мой сарказм, но я ни на секунду не верю в искренность ее слов. Но легко верю, что она изо всех сил старается следовать совету из какого-то модного журнала для женщин, у которых ограниченное количество извилин в голове. И прямо сейчас передо мной — настоящее представление по заученному сценарию, как советовала псевдопсихолог из женской колонки. Что-то вроде: «Даже если Ваш мужчина неправ — уступите ему, так он почувствует свою значимость, а Вам достанется чувство глубокого удовлетворения за спасенные отношения».
— Я не знала, что в наших отношениях все настолько… изменилось.
Это моя вина — чего уж тут. Это я не поставил ту самую точку, а просто ушел, понадеявшись, что этого будет достаточно, чтобы мы, взрослые люди с багажом отношений за плечами, поняли все без слов, и тихо-мирно разошлись.
— Лена, я не готов поддерживать отношения на расстоянии. — Даже если это всего шестьсот с небольшим километров, с легкостью преодолеваемых на скоростном экспрессе за четыре часа. Все эти переписки, звонки, фотографии и прочее никогда не заменят реальную жизнь.